— Нет, подожди секунду, — говорю, но она не обращает на меня внимание. На часах 12:01. Я сказала ему прийти в любое время после полудня, а это значит....
— Бризо! — восклицает Мэдди, распахивая дверь, затем разворачивается с восторгом в глазах и говорит:
— Мамочка, посмотри, это....
— Джонатан, — заканчиваю я, выходя из кухни, нервно вытирая ладони о джинсы.
— Джонатан, — повторяет она, стоя перед ним в дверном проеме.
Он пялится на нее, улыбаясь.
— Мэдди.
— Входи, — говорит Мэдди, хватая его за руку — за поврежденную — чтобы втянуть в квартиру. Джонатан морщится, не сопротивляясь, но его улыбка дрогнет, когда взгляд встречается с моим.
Вздохнув, закрываю за ним дверь, прижимаясь к ней спиной. Мэдди говорит без передыху, а я даже не понимаю, о чем. Такое ощущение, что я под водой, сердце бьется в бешеном ритме, но кажется, Джонатан понимает мое состояние. Он снова ей улыбается, пока она устраивает ему быструю экскурсию по квартире.
Он останавливается в небольшом коридоре, который ведет к комнатам, снова встречаясь со мной взглядом. Догадываюсь, о чем он думает. Не знаю как или даже почему, но в мгновение, когда наши взгляды встречаются, я, как будто, возвращаюсь назад во времени: в другое место, в другую квартирку, даже меньше этой, но которая являлась нашим домом какое-то время.
— Мы можем поиграть в моей комнате! — объявляет Мэдди, пытаясь утянуть его в том направлении.
— Оу, подожди-подожди, — вмешиваюсь, выходя из оцепенения и отталкиваясь от двери. Пора и, правда, провести разговор о том, что нельзя никуда уходить с незнакомцами. Да, он ее отец, но ведь Мэдди этого не знает. Еще нет.
— Притормози, малышка. Нам нужно поговорить.
Глаза Мэдди расширяются. Я смотрю между ней и Джонатаном, их выражения лиц почти идентичные. Обеспокоенные.
— Я ничего не натворила, — говорит Мэдди, качая головой.
— Знаю, — уверяю ее, указывая на диван. — Садись.
Она садится, наконец-то, отпуская Джонатана. Он с осторожностью присаживается на край дивана рядом с ней. Я медлю мгновение, прежде чем присаживаюсь на журнальный столик перед Мэдди.
— Я, эм... — понятия не имею даже как начать. — Я хочу сказать, мы...
— Может, стоит мне... — перебивает Джонатан, делая паузу, прежде чем говорит: — Ну, сама понимаешь.
— Все нормально, — заверяю. — Я справлюсь.
— С чем, мамочка? — спрашивает Мэдди.
— Мы хотим поговорить с тобой кое о чем, — начинаю. — О том, почему Джонатан здесь.
— Чтобы поиграть со мной? — спрашивает малышка.
— Нет, — качаю головой. — Ну, я имею в виду, может быть, но на самом деле не из-за этого. Знаешь, мы с ним знаем друг друга давно, еще до того, как ты появилась на свет, золотко.
— Ох, — Мэдди смотрит на меня с изумлением. — Так он пришел, чтобы поиграть с тобой?
— Что? Нет, — восклицаю я, поморщившись, в то время как мое лицо краснеет. — Ничего подобного. Просто... Послушай, помнишь свою подругу Дженни, которая жила рядом с твоим дедушкой? Помнишь, как она переехала, и я объяснила тебе, что ее родители решили больше не жить вместе, потому что иногда взрослые так поступают, и поэтому ей придется оставаться в разных домах?
Ее глаза снова расширяются.
— Я должна переехать?
— Что? Нет! Ты не должна никуда уезжать.
— Обещаешь?
— Обещаю. Дело не в этом. Я просто хочу сказать, ну... знаешь, иногда родители не живут вместе, и в этом нет ничего страшного, и от этого они не перестают быть семьей. У всех есть мама и папа.
Мэдди качает головой.
— Не у всех.
— Да, золотко. У всех.
— Не-а. У Ноа из моей подготовительной группы нет папы. У него две мамы!
— Ох, ну... ладно, но, тем не менее, как раз об этом я и говорю. У всех есть двое родителей.
— Но сейчас у Дженни не двое, а трое. Ее папа женился, поэтому у нее теперь есть еще одна, но немножко другая, мама, правильно?
— Правильно, — боже, я все еще больше запутала. — Но, тем не менее, у нее есть свой папа, поэтому я хочу сказать....
— Я твой отец.
Джонатан говорит тихо, но уверенно, отчего я резко вдыхаю.
Мэдди смотрит на него.
— Ты хочешь быть моим папой?
— Да, — отвечает он. — Я уже им являюсь.
Ее челюсть отвисает в шоке.
— Ты женился на моей мамочке?
Джонатан быстро моргает, застигнутый врасплох, пока я закашливаюсь на этом вопросе.
— Ох, нет, мы не... — его взгляд встречается с моим, прежде чем он продолжает: — Все совсем не так. Я всегда был твоим отцом.