— Это не мое дело, — прерываю. — Больше нет. Что ты делаешь и с кем, меня не касается. Но если это будет отражаться на Мэдди...
— Не будет, — заверяет он. — Это несерьезно.
— Выглядит серьезно.
— Все это обман. Мы просто друзья.
— Друзья, — отвечаю. — То есть ты хочешь сказать, что никогда с ней не спал?
Он медлит с ответом.
— Так я и думала, — бормочу, размазывая нетронутые спагетти по тарелке.
— Это было несерьезно, — продолжает Джонатан. — Просто произошло.
— Как давно?
— Не помню, — признается он. — Время от времени подобное случалось.
— Когда был первый раз?
Знаю, что задаю слишком много вопросов для человека, которого это не касается, но дверь открыта нараспашку, и я не могу остановить себя от подглядывания.
Он снова медлит.
— Забудь, что я спросила, — говорю, отказываясь есть, и встаю со стула. Разговор окончен. Занимаю себя тем, что выкидываю остатки и начинаю мыть посуду, пока Джонатан сидит на месте.
— Могу я помочь? — предлагает, пока я наполняю раковину горячей водой.
— Собираешься мыть посуду одной рукой?
— Эм, наверное, — отвечает. — У тебя нет посудомоечной машины?
— Нет, — говорю, глядя на нее. — Вернее есть, но не работает.
— Что с ней?
— Кто знает? Ремонтники должны были исправить, но, как говорит мой отец, они полезны так же, как и конгресс. Еще они не могут починить мою стиральную машинку и сушилку.
— Что со стиральной машинкой и сушилкой?
— Одна течет, а другая не нагревается.
Джонатан замолкает, когда я начинаю мыть посуду. Когда смотрю на него, вижу, что он оглядывается вокруг, нахмурившись.
— Почему вы здесь живете?
— А почему не должны?
— Здесь очень скромные условия.
— Нам хватает, — отвечаю. — Я работаю в магазине, ты знаешь. Все, что могу себе позволить.
— Почему?
— Может, потому что я никогда не ходила в колледж, поэтому делаю то, что могу.
— Но... почему?
Развернувшись, смотрю на него.
Он смотрит на меня в замешательстве.
— Я отправлял деньги. Их должно было хватить.
— Мне не нужны твои деньги.
— Почему?
— Почему? Джонатан, ты серьезно задаешь мне этот вопрос?
— Послушай, я просто спрашиваю...
— Знаю, что ты спрашиваешь, но мы справляемся и без твоих денег.
— Да ладно тебе, не веди себя так, Кей.
— Как так?
— Вот так. Я хочу помочь.
— Тогда будь отцом, а не чеком.
Он замолкает, пока я продолжаю уборку. Когда заканчиваю и начинаю сливать воду, Джонатан встает, чтобы уйти. Делает несколько шагов, прежде чем колеблется и выдает:
— Я никогда тебе не изменял.
Вытираю руку и поворачиваюсь к нему.
— Я серьезно, — повторяет. — Последние пару лет прошли как в тумане, поэтому не мог сказать то, чего не помню, но я знаю, что между нами все было кончено, прежде чем у меня что-то было с Сереной.
Киваю, опуская взгляд на свои руки.
— Я не обвиняю тебя в измене. Просто пытаюсь понять, сколько потребуется времени, прежде чем ты двинешься дальше.
— Ох, ну, самый легкий вопрос, — отвечает. — Этого не произойдет.
12 глава
Джонатан
Тусклые церковные цокольные этажи — не самое мое любимое место, и я не фанат проведения там времени. Для меня это необходимость, хотя Джек бы впал в бешенство, услышав от меня такое. Ведь сюда мы должны приходить изливать души, признаваться об алкоголизме миру.
Собрания. Я, черт побери, ненавижу их.
Предполагается, что они обеспечивают безопасность и анонимность, но это не тот случай. Люди склонны узнавать мое лицо, и не успеешь оглянуться, распространяют фотографии.
Складные металлические стулья заполняют Епископальную церковь Хатфилда. Сажусь на стул в самом заднем ряду, радуясь, что они не расположены по кругу, поэтому я могу держаться в стороне. Новое место, новое лицо, что означает: они захотят услышать мою историю, но я не планирую рассказывать. Сегодня просто нуждаюсь в напоминании.
Входят люди, около дюжины, мужчины и женщины, я никого не узнаю, кроме него.
Сукин сын.
Майкл Гарфилд.
Он направляется к передней части помещения. Отвожу взгляд, опускаю голову, ниже натянув кепку, но все бессмысленно. Мужчина останавливается перед всеми, взгляд задерживается на мне, когда он открывает собрание.
Дерьмо.
— Добро пожаловать, меня зовут Майкл, и я алкоголик.
— Привет, Майкл.
Хор голосов раздается в помещении, но я молчу и пялюсь на свои колени, пока он продолжает.