Я меняюсь в лице.
— Какой парень?
— Ты знаешь, тот, что приходил к тебе.
О, боже.
— Как ты узнала об этом?
— Потому что была здесь, — отвечает. — Не думай, что я не видела, как он ошивается здесь.
— Ты видела его?
— Конечно, — она смеется. — Серьезно считаешь, что я бы не заметила этого красавчика? Черт, ты вообще меня знаешь?
— Да, ну, это не то, что ты подумала, — говорю. — Он не... мы не... знаешь... я оценю, если ты ничего не скажешь.
— Ох, тебе не стоит переживать. Твой секрет в безопасности со мной.
— Правда?
— Конечно! — смеется Бетани. — Я знаю, что ты, вроде как, старомодная, или что-то подобное, но мне нравится думать, что мы друзья. Я никому не расскажу о твоей личной жизни.
Игнорируя тот факт, что она только что назвала старомодной, я чувствую мгновенное облегчение. Она приняла все это гораздо спокойнее, чем я ожидала.
— Спасибо. И знаю, что ты встречала его, но если снова захочешь с ним увидеться, думаю, могу это устроить.
— Ох, нет, спасибо, — отмахивается от меня. — Он красавчик, но не мой тип. Я не сторонница доминирующих, авторитарных отношений, если ты понимаешь, о чем я.
— Что?
— Твой парень. Как его имя? Эндрю?
— Ох, ты говоришь об Эндрю!
— О ком я еще должна... о, боже, есть кто-то еще? — Бетани вскрикивает. — Не может быть, что у тебя два парня!
— Конечно, нет, — сердито отвечаю, когда мой телефон вибрирует. Опускаю голову и вижу сообщение от Джонатана. — У меня вообще нет парня.
Ты королева. А я простой парень.
Эти слова почти лишают меня возможности дышать. Прошло много времени с тех, как Джонатан говорил мне их, так много, что сердце пропускает удар из-за воспоминаний.
— Выражение твоего лица тебе противоречит, — констатирует Бетани, показывая на меня, когда я засовываю телефон в карман. — Ты вся покраснела.
Закатываю глаза.
— Нет…
— Как скажешь, — она поворачивается к выходу. — Ты выглядишь, как я, вероятно, выглядела бы, если бы встретила Джонни Каннинга.
***
— Слышал, кое-кто приходил в детский сад сегодня.
Я смотрю на своего отца, который сидит на крыльце, небрежно раскачиваясь в своем кресле и убивая время, прежде чем отправится на встречу АА позже. Скоро закат. Я закончила работать позже из-за своего опоздания этим утром.
— Да, мне нужно было на работу, а он... Он был рядом.
— Везучая, — комментирует папа. — Что он оказался рядом.
— Уж мне ли не знать, — бормочу, спеша сменить тему. — В любом случае уже поздно, и нам нужно уйти до того, как стемнеет.
— Потому что он придет поиграть? — спрашивает отец. — Также слышал и об этом.
Я сощуриваю глаза, но молчу, открывая входную дверь, чтобы крикнуть:
— Мэдди, милая, время уходить!
Шаги разносятся по дому.
— Я тебя не виню, — никак не отпускает эту тему отец. — Просто хочу убедиться, что ты осторожна.
Осторожна. Сжимая его плечо, я отшучиваюсь:
— Не переживай, мама говорила со мной о «безопасный секс — хороший секс», как только я достигла пубертата. Отвезла меня в клинику, мне прописали таблетки и все такое.
Папа морщится.
— Она сделала много хорошего, но также должна была научить тебя воздержанию.
— Звучишь, как настоящий консерватор, — отвечаю, когда Мэдди вылетает с рюкзаком на спине. — Кроме того, можешь говорить что угодно, но это подарило нам ее.
— И нам всем ее достаточно, — улыбается он Мэдди, когда она его обнимает. — Люблю тебя, малышка. Весело поиграть.
— Люблю тебя, дедуля! Может, поиграем в другой раз!
— Может быть, — соглашается, как только она сбегает с крыльца, пробегая мимо меня к машине. Папа ждет, пока она исчезнет из поля слышимости, прежде чем говорит:
— Будь осторожна, и я не имею в виду, ну, знаешь....
— Нет презерватива — нет секса?
Еще раз морщится.
— Это тоже, но думаю, ты уже в курсе, — бурчит. — Надеюсь, ты выучила свой урок о том, чтобы связываться с этим мальчишкой. Ничего хорошего из этого не выйдет.
— Она вышла из этого, — напоминаю.
Он смотрит на меня, прищурившись.
— Не переживай, — успокаиваю. — Я буду осторожна.
— Тебе бы лучше практиковать воздержание.
— Мне двадцать семь, не семнадцать.
— Неважно. На твоем пальце нет кольца.
— Я не фанатка украшений.
— Дело не в украшениях.
— Также не фанатка древних обетов.
Папа трет рукой лицо.
— Чертовы либералы хиппи.
Я смеюсь. Он говорил это моей маме, когда она спорила с ним, что случалось постоянно.