Мэдисон хмурится и продолжает рисовать.
— Извини, — говорю. — Я не знал.
— Все хорошо, — бормочет Кеннеди. — Слушай, знаю, ты надеялся провести время с ней, но сегодня безумный день, полная неразбериха у меня на работе — многие члены персонала болеют, а сегодня инвентаризация, и мне нужно вернуться в магазин на несколько часов, а это значит, что Мэдди отправится к моему отцу.
Мой желудок стягивает узлом.
— Он может тоже пойти, — предлагает Мэдди.
— Я так не думаю, — не соглашается Кеннеди. — Твой дедушка не любит гостей.
— Но он любит нас, — спорит Мэдди.
— Мы семья, — отвечает Кеннеди.
— А он мой папочка, — настаивает Мэдисон. — Поэтому тоже семья, верно?
Кеннеди колеблется.
— Верно.
Сейчас она находится в очень трудном положении.
— Все в порядке, — заверяю. — Я понимаю.
— Мне жаль, правда, — уверяет Кеннеди, вытаскивая свой телефон и набирая номер, затем драматично вздыхает, когда бормочет. — Ответь на чертов звонок, пап...
Он не отвечает.
Она снова пробует.
На это раз он тоже не отвечает.
Стеная, Кеннеди сбрасывает, прежде чем набирает в третий раз.
— Я мог присмотреть за ней, — предлагаю, когда Кеннеди сбрасывает, снова не получив ответа.
— Ты не обязан.
— Я хочу, — настаиваю. — Кроме того, она моя дочь. Я тоже несу за нее ответственность.
— Прежде не замечала такой прыти, — бормочет Кеннеди, когда ее телефон начинать звонить. Ауч. Вздохнув, она отвечает. — Привет, пап.
Она уходит, чтобы поговорить с ним, пока я сижу за кухонным столом напротив Мэдисон, смирившись. Мэдди занята рисованием тигра, тако уже закончено, но надпись сделана с ошибкой.
— Одна «К», а не две, — говорю я, указывая. — Т-а-к-о, а не т-а-к-к-о.
— Спасибо, — благодарит, стирая все слово, чтобы верно его написать.
— В любое время, малышка.
Кеннеди возвращается минуту спустя, засовывая телефон в задний карман рабочих брюк. Она даже не смотрит на меня, когда начинает бубнить что-то о домашней работе, ужине и времени сна, перечисляя правила, которые Мэдисон беззвучно имитирует за ней. Очевидно, все это она слышала прежде...
— Подожди, ты имеешь в виду, чтобы я приглядел за ней? — спрашиваю удивленно.
Кеннеди поворачивается ко мне.
— Ты разве не хотел? Если нет, я могу перезвонить отцу.
— Нет, я хочу… хочу. Просто удивлен.
— Ты не должен. Как ты и сказал — она твоя дочь.
Кеннеди целует макушку Мэдди и говорит, что вернется так скоро, как сможет, а затем уходит, направляясь на работу, в то время как я остаюсь, так и не вникнув ни в одну ее инструкцию.
Да, я облажаюсь.
Мэдисон заканчивает рисовать тетрадь, добавляя тапочки, прежде чем объявляет, что закончила с домашним заданием. Она засовывает листок в рюкзак и достает потрепанный альбом и упаковку фломастеров. Раскладывает их по столу и открывает альбом, перелистывая страницы за страницами своего художества.
— Что у тебя там? — спрашиваю, наклоняясь, пытаясь увидеть, когда Мэдди делает резкий вдох и накрывает листок, чтобы я ничего не рассмотрел.
— Нет, не смотри! — говорит Мэдди, отворачивая мое лицо. — Еще не готово.
— Ладно-ладно, — говорю со смехом. — Я не буду смотреть.
— Так-то лучше, потому что еще не готово.
— Не буду смотреть, пока ты не разрешишь.
Только после этого она спокойно усаживается, радостная, что ее работа в безопасности. В этой девчонке столько от Кеннеди, что я испытываю дежавю, наблюдая за ней.
Мотнув головой, встаю и оглядываю кухню.
— Есть какие-то идеи, чем будем ужинать? Знаю, что твоя мама сказала что-то об этом.
— Она сказала никакой нездоровой пищи, а только нормальную еду.
Смотрю на шкафы.
— А что подразумевается под нормальной едой?
— Пицца, — предлагает.
— Ах, пиццу я могу устроить, — отвечаю, смотрю на дверцу холодильника и вижу флаер с номером доставки.
— И куриные крылышки, и чесночный хлеб тоже! — объявляет Мэдисон, продолжая рисовать.
— Ты получишь их.
Звоню по номеру и заказываю огромную пепперони, куриные крылышки и чесночный хлеб, и так же добавляю гавайскую пиццу с ананасом для Кеннеди, на случай, если она будет голодна, когда вернется — всего этого слишком много для нас.
Через сорок пять минут раздается стук в дверь, я достаю наличные из кошелька и направляюсь открывать, когда торможу. Я даже не задумался о том факте, что кто-то может меня узнать и задаться вопросом, почему я здесь. Взглянув на Мэдди, обдумываю вариант того, что она оплатит заказ, но это пойдет вразрез со всеми правилами о незнакомцах, которым ее пытается научить Кеннеди.