— Я должна идти, — выпаливаю. — Работа зовет.
Не даю Джонатану времени ответить, кладу трубку, прежде чем Маркус начинает говорить:
— Итак, я все-таки поменял расписание, чтобы кто-то мог подменить Бетани на выходных.
— Счастливица, — отвечаю.
— Да, поэтому, если сможешь, я бы хотел, чтобы ты отработала две смены в четверг, — говорит, пристально смотря на меня. — Если для тебя это не очень проблематично.
Хочу сказать, что так и есть, но я слишком милая. Кроме этого, мне нужны деньги.
— Вообще не проблема.
— Хорошо-хорошо, — бормочет он, уходя, когда мой телефон вибрирует входящим сообщением. Оно от Джонатана.
Работа? Слишком плохо, что ты не можешь просто… уволиться.
Покачав головой, не отвечаю, вместо этого сосредотачиваясь на сообщении Дрю. Нужно ответить, пока у меня есть мужество. Не думаю, что продолжать наши встречи будет хорошей идей в свете последних событий.
Отправляю несколько хмурых смайлов, уже испытывая вину, потому что проводить время с ним было легко, и он такой милый, но я знаю, что это приведет к проблемам. И тот факт, что мои чувства к нему не превратились во что-то большее, является признаком того, что это не стоит проблем. Опускаю телефон в карман и возвращаюсь к работе, надеясь, что последующие часы пройдут быстрее, но удача не на моей стороне. Такое чувство, что каждая секунда тянется все медленней. К трем часам мне кажется, что я провела здесь несколько дней.
По пути из магазина останавливаюсь у кассы Бетани, которая читает «Хроники Голливуда». На обложке нет ничего, относящегося к Джонатану.
— Что-то интересное?
Она хмурится, закрывая журнал.
— Ничего.
— Кстати, я передала ему от тебя привет. Он тоже передал в ответ.
Бетани смеется.
— Да, точно.
Дарю ей улыбку. Бедняжка. Она будет рвать на себе волосы.
— Кстати, слышала, что ты все-таки получила отгулы на выходные. Большие планы?
— Как обычно, — отвечает, пожимая плечами.
— Как обычно — это стучаться в чужие двери в час ночи, в поисках Джонни Каннинга?
— Можно сказать, — она снова краснеет. — Джош такой идиот.
— Тогда удачи с этим, — говорю, уходя, прежде чем пожалею девчушку и расскажу свои секреты.
Приезжаю к дому отца в то же время, что и автобус Мэдди, встречаясь с ней на переднем дворе, в то время как папа раскачивается в кресле на крыльце.
— Дедуля! — кричит Мэдди, побежав к нему и копаясь в рюкзаке в поисках рисунка. — Я нарисовала тебе картинку!
— Ну-ка, давай посмотрим! — говорит он ей, улыбаясь. — Динозавр!
Она смеется.
— Нет, не он, глупенький! Это аллигатор!
— Ах, это самый лучший аллигатор, которого я когда-либо видел, — говорит он. — Идеальный!
Мэдди вбегает внутрь, чтобы как обычно перехватить что-то вкусненькое. Я задерживаюсь снаружи, ожидая ее появление, в то время как отец пристально смотрит на меня.
— Итак, — говорит он.
— Итак, — повторяю.
— Итак, как дела?
— Хорошо.
— Хорошо, — повторяет он.
В течение примерно минуты мы молча пялимся друг на друга.
— Тебе снова пришла почта, — говорит папа. — На кухонном столе.
— Спасибо.
— Всегда, пожалуйста.
Захожу внутрь, проходя мимо Мэдди, когда она убегает на улицу. Забираю стопку конвертов, перебирая их. В основном всякий мусор, поэтому бросаю их прямо в ведро, но замираю, доходя до последнего конверта.
Каннингем через «Кэлдвелл Тэлентс».
Пялюсь на него какое-то время, прежде чем складываю, засовываю в карман и иду на улицу, где Мэдди сидит с моим отцом, болтая что-то о том, как веселилась со своим папочкой.
— Ты готова, милая? — спрашиваю. — Нам нужно идти домой.
— Хорошо, мамочка, — говорит она, поднимая свой рюкзак с крыльца.
— Думаю устроить барбекю на этих выходных, — говорит отец. — Ничего особенного, но надеюсь, вы придете. В последнее время не видел своих девочек.
— Конечно, — обнимаю его. — Мы придем, пап.
— Может мой папочка тоже прийти? — спрашивает Мэдди, размахивая рюкзаком, пока кружится по кругу.
— Я не... — начинаю, потому что не уверена насчет этого, но отец перебивает меня.
— Конечно, — отвечает. — Пусть приходит.
О, боже.
Мы направляемся домой, и как только достигаем двери, Мэдди врывается внутрь с криком:
— Папочка! Ты здесь!