Джонатан на кухне, одетый только в штаны. На плитке что-то готовится, судя по звукам и запахам. Он что-то варит, и это не горит. Это на ступень выше моего обычного ужина.
— Да, — отвечает он, размахивая лопаткой, когда Мэдди направляется к нему. — Подумал, что вы будете голодными.
— Что это? — спрашивает она, пытаясь подглядеть.
— Жареная курица, картофельные шарики, макароны с сыром быстрого приготовления.
Запираю входную дверь, перед тем как иду на кухню. Последнее из коробки, но все же впечатляет.
— Начинай выполнять домашнее задание, — говорю, отгоняя Мэдди от плиты. — Мы тебя позовем, когда все будет готово.
Она покидает кухню, волоча за собой рюкзак.
— Итак, ужин? — смотрю ему через плечо, когда он проверяет курицу на готовность. — Прежде ты жарил курицу?
— Нет, — отвечает честно. — Но нашел рецепт и подумал, почему бы нет? Насколько это может быть сложным?
Довольно сложно, думаю про себя, но не продолжаю эту тему, вместо этого запрыгиваю на столешницу.
Вытаскиваю конверт, который забрала из дома отца и разворачиваю его, проводя кончиками пальцев по краям, прежде чем также очерчиваю обратный адрес.
— Что это? — спрашивает Джонатан, махнув лопаткой.
Сухо смеюсь и протягиваю ему для рассмотрения.
Ему требуется пару секунд, чтобы понять. Бросает лопатку на стол и забирает у меня конверт, чтобы открыть. Заглянув внутрь, низко свистит, встав у меня между ног и прижав конверт к моей груди, когда говорит:
— Если бы не знал лучше, то сказал бы, что это достаточная сумма, чтобы оправдать уход.
Вот оно. Я знала это. Даже не нужно проверять самой.
— Если бы не знала, — начинаю. — То решила бы, что ты восхищен тем, сколько у тебя сейчас денег.
— Кто, я? — отвечает, симулируя саму невинность.
— Никто не любит хвастовство, Каннингем. Это некрасиво.
— Да? — Он наклоняется ближе, слегка задрав голову. — Ты испытаешь отвращение, слыша о моем успехе, Гарфилд?
Я драматично закатываю, отмахиваясь от его лица.
— Брр.
Смеясь, он хватает меня за руки и тянет вниз, дергая на себя, отчего я почти падаю, но его тело крепко удерживает меня. Джонатан целует меня, дразня, снова и снова, шепча у моих губ:
— Я думаю, ты в отрицании.
— Нет, — говорю, вытягиваю свою руку из его хватки.
— Думаю, тебе нравится это. Думаю, ты гордишься.
— Думаю, что у тебя завышенная самооценка, — отвечаю, обнимая его за шею и целуя в ответ. Страстно. Грубо. Поцелуй не длится долго, проходит пара секунд, и по кухне разносится аханье. Джонатан прерывает поцелуй, отстраняясь, оставив меня задыхаться.
Мэдди стоит в дверном проеме и смотрит на нас широко раскрытыми глазами и открытым ртом.
— Ты целовал мою мамочку?
— Эм, целовал, — отвечаю.
— Теперь ты отведешь ее на свидание? — спрашивает.
— Конечно, если она захочет, — отвечает Джонатан, бросая на меня взгляд, прежде чем разворачивается к нашей дочери. — Я имею в виду, если ты не против.
Лицо Мэдди озаряется широкой улыбкой.
— Но только если ты заметишь, когда она будет красивой, потому что иногда люди не замечают.
— Она всегда красивая, — говорит он.
— Но ты должен сказать ей это и, может, принести цветы, потому что она радуется, когда я это делаю, — говорит Мэдди, направляясь к Джонатану и беря его за руку, пытаясь увести с кухни.
— Куда мы идем? — спрашивает Джонатан, нахмурившись.
— Готовиться. Ты не можешь пойти на свидание без рубашки.
Я смеюсь, спрыгивая со столешницы.
— Мы пойдем не сегодня, милая. Папа немного занят сейчас. Он готовит ужин.
— Ох, дерьмо, — выпаливает Джонатан, вытягивая руку из хватки Мэдди, когда несется к плите, выключая огонь и передвигая сковородки со стоном.
— Надеюсь, вам нравится экстра хрустящая курица.
— Да! — восклицает Мэдди. — Мамочка всегда ее так готовит.
20 глава
Джонатан
Как же легко можно впасть в рутину и как просто найти чувство нормальности жизни. Как будто на уровне инстинктов.
Кеннеди идет на работу. Мэдисон в детский сад. Я сижу и... жду, когда они вернутся домой. Квартирка маленькая, но не такая тесная, как та, в которой мы жили вместе. Во мне нарастает беспокойство, но я могу с ним справиться. Отвлекаюсь готовкой и звоню Джеку всякий раз, когда становлюсь дерганым. Мне начинает казаться, что я привыкаю к домашней жизни в маленьком городке.
Ладно-ладно, прошло всего три дня, но это лучшие три дня за последние годы.