Парень подошёл ко мне и присел. Я не возражала. Мне все ещё было безумно больно, сердце рвалось наружу, когда мысли хаотично метались и бились о стенки разума, наслаждаясь тем, как оставляют там шрамы. Я чувствовала, как похолодели руки и стало трудно дышать. Лучше бы, я никогда не узнала правду.
— Я слышал, что твоя мать это Ария, та женщина, которая пришла, — начал он, — она говорила правду. Коннор и Лесли, не твои биологические родители об этом знал весь "Феникс" и то, что они имели личное задание. Им была ты. Однако, видимо они все же считали тебя своим собственным ребёнком, раз рискнул шеями, чтобы уберечь тебя от организации. Я не могу тебе всего сказать на их счёт. Это лучше услышать от кого-то другого. Но, я понимаю тебя. В детстве… моя мать умерла, и я остался жить с отцом. Когда он узнал о моих способностях заставлял делать разные гадости. И эта жизнь была хуже ада. "Феникс" дал мне новый дом. У меня, впрочем, не было выбора. Или я стал бы агентом, или пришлось бы находится в Цитадели и гнить, пока тебя изучают. Естественно, я выбрал первое.
— Мне жаль, Линкольн, — только и смогла проговорить я. — Тебе не стоило рассказывать мне об этом.
— Я захотел сам, — честно признался он, и мне стало ясно, что сомневаться в нем пока не буду. — Всё же, Айрин. Как я сказал, твои знания, всего лишь верхушка айсберга. — На секунду он притих и с сочувствие посмотрел на меня. — Мы можем посидеть здесь ещё немного, если хочешь?
Слегка кивнув, я перевела взгляд на озеро. Мама всегда называла меня ребёнком воды. Где бы я не была, куда бы не шла, я всегда находила речку или озеро и не уходила оттуда, пока не уволакивали меня на руках. К тому же, я просто обожала дождь и гуляла под ним, когда тот шёл. Это приносило мне счастье.
Здесь, до нашего первого отъезда, я приходила сюда каждый день. Водили сюда меня и папа, и мама. Вместе постоянно отдыхали. Это озеро — наша идиллия. Но, теперь, столько лет спустя. Всё оказалось совсем нетаким. Слезы снова покатились по моим щекам. Мне стало неловко, что Линкольн видит меня такую, и это немного напрягало, но я не могла остановиться. В коим-то веке, вода не слушалась меня, эмоции не утихали, а только набирали силу.
Внезапно, я почувствовала, как Линкольн повернул мою голову к нему. Его рука нежно коснулась моего подбородка. Я не смогла отвести взгляд от его насыщенно голубых глаз. Его губы находились в сантиметр от моих. Наши носы едва ли касались. Он ничего не говорил, но в следующий миг он накрыл меня лёгким и непринуждённым поцелуем. А я не стала сопротивляться.
Глава 11
Я закрыла глаза. Казалось, весь мир перестал существовать. Не в силах удержаться, я положила свои руки ему на шею и поддалась вперёд. Все эмоции, все чувства кричали только о том, что это была ошибка и так делать нельзя, но мне было все равно. Слезы прекратили литься, но я чувствовала, как они медленно высыхали на щеках. Лёгкие прикосновения горячих губ и терпкий вкус. От Линкольна веяло запахом мяты с примесью корицы, он действовал словно дурман. Меня поглощала неизвестность. Тайна, которую нельзя было нарушать. В итоге, мы, наконец, смогли посмотреть друг на друга. Линкольн слегка отстранился и снова вернулся назад. Его глаза сияли. За эти дни, я ни разу не видела его таким. Он поддался порыву, жалел ли он об этом? Понятие не имею.
Спокойная, но очень искренняя улыбка озарила его лицо, и я не смогла удержаться от такой же. Его рука потянулась к моей щеке, и тот стёр слезу, которая катилась вниз. Его прикосновения были такими теплыми и заботливыми, а пальцы хоть и слегка грубыми, тем не менее, очень бережными.
— Не плачь больше, хорошо? — наконец, прервал он тишину.
Эмоции длинной в секунду, стоило ли оно того? Я пока точно не знала. Но, что бы об этом сказала бы мама? Или папа? Воспоминания о них, словно ножом режут кожу всё снова и снова. Я не знала, что они скажут мне дальше, но у меня, слова нашлись бы. Эмоции напомнили о себе, и я не смогла удержать ещё одну покатившуюся слезу, а за ней, ещё одну.
— Я же просил тебя не плакать, — не грубо, больше с заботой проговорил он, когда я пыталась стереть остатки своей гордости. — И, что мне с тобой делать?—
Тяжёлый вздох и неоднозначный взгляд.
— Могу ли я оплакивать расставание со своим первым поцелуем? Ты нагло его украл! — Я подняла голову и мои глаза встретились с его, щеки запылали огнём.
— Прости. — Он опустил взгляд и начал смотреть на свою обувь, словно ему и правда было жаль. — Знаешь, это, конечно, глупо прозвучит, — его голос слегка дрогнул. Голубые глаза постоянно меняли фокус то они смотрели в одну сторону, то в другую, словно, как и я, Линкольн немного смущался, — вообще-то, это и мой первый поцелуй.