"Линкольн, пожалуйста, надеюсь, что не пожалею об этом. Надеюсь услышать, что ты все ещё тот мальчик, которого увидела в твоей голове".
Глава 17
Она увидела это. То, что крутилось в моей голове на протяжении всех тех долгих минут, что мы провели в этом гадостном месте. Улыбалась, смотрела так, словно в жизни больше ничего не надо. Боль сковала моё сердце, воспоминания лихорадочно забились в голове, снова давая знать, что не все забыто. Семья. Дрожащими руками я тянулся к тому, чтобы хоть кого-то назвать так, но все время эта ниточка ускользала из них.
Когда я увидел в этих прелестных карих глазах панику и жалость, я понял, что она ворвалась в мой разум и увидела то, что таилось от всего мира долгие годы. И меня, словно с цепи сорвало. Сжав настолько больно её плечи, пытаясь донести до неё, что это было неприемлемо, я совсем не обратил внимание на то, что происходило за спиной Айрин. Гнев переполнил чашу и он чуть ли не вылился за её границы. Пока два выстрела не рассеяли повисшее напряжение и мне стало ясно, что делать дальше.
Агент Смит наставил пистолет на девушку, мы встретились глазами и всё, что я мог сделать, только спасти Айрин. Тогда, мне было совершенно непонятно, почему политика Рея изменилась. Ценой своей жизни во, чтобы не стало, я желал, чтобы Айрин сделала то, что обещала. Скорее, это даже будет к лучшему, если я умру. Поскольку больше никто не сможет так просто проникнуть в её сердце и предать.
Секунда первая, вторая и третья. Она стояла так, словно её мир рухнул, а на плечи свалился камень весом с сотню тонн. И я бы хотел его снять с неё, но не мог. Даже, когда она колотила мою грудную клетку своими маленькими кулачками, мог лишь созерцать это и терпеть, пока Айрин не станет легче.
Я сошёл с ума!
Я не должен был влюбляться. Не должен был находиться рядом с ней. Она не заслуживает того, чтобы с ней так поступали. Поэтому, я выбрал смерть, но она упертая и, похоже, совсем не хотела меня отпускать.
Мы сошли с ума вместе.
Я блуждал в своём сне. А она где-то на яву печалились из-за такого, как я. Ненавижу себя и то, что с собой сделал. Ради неё, мне лучше никогда не просыпаться вновь.
"Линкольн, пожалуйста, надеюсь, что не пожалею об этом. Надеюсь услышать, что ты все ещё тот мальчик, которого увидела в твоей голове".
Она ошибалась. Тот мальчик умер давным-давно и труп его сожжен до тла. Возвращаться, только вредить ей, и с этим мой разум согласился.
— Мы теряем его, срочно принести первую отрицательную!
Где-то на задворках моего разума я слышал всё, что происходит вокруг, но ничего не чувствовал.
Я не заслужил этой жизни. Не должен смотреть на то, как Айрин разочаровывается во мне. Ей лучше будет претерпеть все с Арией, которая всегда была права насчёт моей персоны. "Феникс" — моя жизнь, которую я и так предал. Это предательство затронет не только мою жизнь, а жизнь тех, кто рядом находится со мной. Поэтому, все, что могу это дать шанс на спасение. Остальное, будет не важно.
Но, видимо, кто-то распорядился по-другому.
"Вернись ко мне Линкольн. Прошу".
***
Сидеть и ждать. Кто придумал этих два глупых глагола? Как можно просто это делать, когда прошло семь часов неизвестности, а врачи, так и ничего не сказали? Чтение мыслей ничем не помогало, а размышления о том, что с моими родителями сделали, заставляло вжаться в спинку стула, пытаясь отогнать от себя дурные мысли.
Улыбки. Слова. Объятия. Все это проносилось с молниеносной скоростью перед глазами. И только лишь адреналин все ещё держал меня в сознании. Мне нельзя было терять рассудок сейчас. Слова Линкольна о том, что в больнице опасно, укоренились в голове настолько, что каждого человека я пыталась проверить мысленно, не агент ли он.
Я сжала переносицу пальцами, пытаясь унять головную боль, которая эхом пульсировала по всей голове, разнося частички боли по всем конечностям. Когда я опустила взгляд на руки, которые до сих пор дрожали, как у заядлого алкоголика, поняла, что кровь на пальцах успела впиться в них и расползтись противными пятнами до запястья.
— Может тебе что-то купить?
Голос, который вынул меня из картинок прошлого. Я посмотрела на Арию и улыбнулась, насколько мне позволяло состояние. Чувство усталости, голода и не реальной злости, единственное, что держало меня на грани потери сознания.