За всеми этими разговорами и гипер опекой с четырёх сторон, а именно со стороны родителей, подруг, моей любимой парочки и конечно же Эвана, слишком быстро наступило время судебного разбирательства, которое проходило за закрытыми дверьми, как и обещал мужчина. Вот только, от этого спокойнее мне не было, да и дрожь в теле не планировала проходить. Помимо судьи, прокурора и адвоката, в зале присутствовали мои близкие, которые ни в какую не желали оставлять меня без присмотра, что так же не сулило спокойствию, ведь они услышат о том, что я всё это время скрывала. Уверенности придавало лишь тепло сильного плеча, на которое я оперлась стоило присесть на скамью. Мужчина крепко держал за руку, регулярно обращая на себя внимание, чтобы считывать моё состояние. Уж в этом ему не было равных. Мне бы хотелось сказать ему, что всё впорядке, но это было бы наглой ложью.
Спокойствие было недолгим. Стоило Винсенту появиться в зале суда, как меня снова начала бить крупная дрожь. Как в замедленной съёмке, он прошёл мимо, в сопровождении конвоя, неотрывно глядя мне в глаза. В его взгляде отчётливо читалась ненависть и обещание, что это ещё не конец. Ни капли раскаяния за содеянное или чувства вины, только превосходство. Я не слышала как судья зачитывал обвинение, не слышала слов прокурора и адвоката, биение моего сердца, заглушало все посторонние звуки. Вышла из оцепенения лишь тогда, когда Эван привлёк внимание сказав, что меня вызывают для допроса. На ватных ногах вышла в центр зала, крепко сжимая руку мужчины, которого даже не думала отпускать.
– Мисс Рэкфилд, знаком ли вам обвиняемый? – начал допрос адвокат Винсента.
– Да. – охрипшим голосом произнесла я.
– В каких отношениях вы состояли с моим подопечным?
– Мы были парой.
– Вы были парой до недавнего инцидента?
– Нет. После разрыва прошло уже больше четырёх лет? – начала злиться я, потому как вопросы были весьма компрометивными.
– Хорошо. Позвольте спросить, кто был инициатором разрыва? Спрашиваю потому, что мой клиент утверждает, что вы предали его и именно после этого, он начал медленно сходить с ума.
– Ваша честь! Я протестую. Данный вопрос не имеет никакого отношения к делу. – воскликнул прокурор, защищая меня от нападок продажного адвокатишки. Эван дёрнулся вперёд, угрожающе взглянув на него, но сдержался. Мой тигр-р-р!…
– Протест принимается. – коротко ответил судья.
– Нет, я отвечу. – взяла себя в руки я, чётко решив, что не упущу возможность, отравить ему жизнь.
– Хорошо, можете ответить. – дал добро тот. – Адвокат Смит, повторите свой вопрос.
– Кто был инициатором разрыва и каким было ваше расставание?
– Я просто ушла, оборвав с ним все связи, а после, переехала в другой район. – честно призналась я. – Но, вы правда думаете, что именно я послужила причиной его нынешнего состояния?
– Я всего лишь пытаюсь прояснить ситуацию. – как ни в чём не бывало ответил адвокат.
– Хорошо, тогда и я кое-что проясню. – уверенно заявила я, крепче сжимая руку мужчины. – Винсент начал сходить с ума раньше, чем мне в голову пришла мысль о том, чтобы уйти от него. Алкоголь, наркотики, токсикомания. Надеюсь, вы понимаете, что это значит и что происходит с психикой человека. – меня понесло. Кажется, даже прокурору будет нечего добавить. – Думаете, подобное не происходило ранее? Я слишком часто подвергалась насилию с его стороны, чтобы так легко забыть об этом. Всякий раз, под действием препаратов, он причинял мне боль, воображая, что я ему изменила, хотя в тот момент, я дома, рядом со своей семьёй.
– Почему же вы тогда не заявили на него в полицию? – снова спросил адвокат.
– Вы видели его руки? Сколько на них шрамов? – вопросом на вопрос, ответила я, чтобы вывести его из себя. – Семнадцать. Столько раз я пыталась уйти от него, но он продолжал удерживать, нанося себе раны.
– Двадцать три! – внезапно прокричал Винсент. Я повернулась к нему и содрогнулась. Его глаза были налиты кровью, а руки с силой сжимали полированную крышку стола. – Столько шрамов на моих руках. Это всё твоя вина, так пусть хотя бы один, напоминает тебе обо мне и о том, что ты сделала!