– Не накаркай! – ворчливо ответил Сергей Васильевич. – Позови Мишу, конечно.
За спиной у Гали с Антоном – намного дальше, чем в прошлый раз, вдруг снова бабахнуло. Галя опять вздрогнула и, не оборачиваясь, устало спросила:
– Опять шарик, да?
Антон с Максом одновременно посмотрели на Сергея Васильевича.
– Нет, – ответил он и устало вздохнул, правильно предчувствуя, что покоя им не будет даже в выходные. – Антон, Макс – идите, посмотрите!
Это был не шарик. За углом, совсем недалеко от того места, где они сидели, на полу лежал труп.
***
Юля пыталась сосредоточиться на том, что происходило на экране. Получалось плохо, так как фильм был на удивление нудным, а Галя с Машей смотрели его, затаив дыхание. Галя при этом еще успевала кормить маленькую Вику детским питанием из баночки.
Коря себя за то, что согласилась поехать к ним, Юля вышла из комнаты и заглянула в зал.
Сергей Васильевич, Антон, Макс и Миша сидели на ковре за двумя ноутбуками, и тоже что – то смотрели. Правда – без звука.
– Макс, – негромко позвала его Юля. – Поехали домой?
Все четверо оторвались от экранов и посмотрели на нее.
– Юля, а ты чего не с девочками? – спросил ее Макс.
– Мне с ними не интересно, – ответила Юля, готовая от такого внимания провалиться на месте.
– Иди к нам, – позвал ее Сергей Васильевич и освободил место рядом с собой. – Может с нами интереснее будет.
– А что вы делаете? – спросила она, садясь рядом с ним.
– Смотрим видео с торгового центра за сегодняшний день. Охрана скинула. Тоже посмотри с нами. Может, увидишь что – нибудь интересное. Хотя, что тут увидишь… Еще бы камеры у них нормально стояли. И рабочими были, а не абы как…
– Галя что делает? – озабоченно спросил Антон Юлю.
– Кино смотрят. Тягомотину, какую – то.
– Антоша, там у меня вино есть на кухне. Иди им отнеси. И нам принеси что- нибудь!
– Не говори, Сережа, что я зануда… – Антон поднялся с пола и пошел в сторону кухни. – Просто я напоминаю, что у тебя сердце…
– У тебя тоже. Ну что ты смотришь? Забыл уже, чему тебя в мединституте учили? У деда твоего с сердцем проблемы были, у отца твоего – сердце, у меня – сердце, и у тебя, значит, тоже. Наследственность это называется! Неси, давай!
Антон вышел. Взял на кухне два бокала, открытую бутылку вина и заглянул в комнату.
Галя с Машей лежали на кровати Сергея Васильевича и смотрели кино. Галя при этом рукой придерживала сидящую на кровати Вику.
– Ну как вы тут? – спросил Антон двух своих любимых женщин, удивительно быстро подружившихся. И это – несмотря на одиннадцать лет разницы в возрасте и абсолютно разный характер.
Маша, расстроено посмотрев на него, спросила:
– Антон, Юля с вами? Она не хочет с нами сидеть…
Антон сел на край кровати рядом с Машей.
– Я знаю, Маш. Не волнуйся. Сережа ко всем умеет подход находить. И к ней найдет.
– Почему вы с ней так носитесь? – спросила в это время Юля. – Подумаешь – шарик лопнул!
Макс тихо шикнул на нее. Ей ответил Сергей Васильевич:
– Вот что я тебе скажу, девочка! Не у одной тебя жизнь тяжелая. У Гали она была тяжелая. И, кстати, она ни разу не пожаловалась! И не озлобилась. И продолжает оставаться веселой, ни смотря ни на что.
Юля, надувшись, сказала Сергею Васильевичу:
– А вы тут типа Дон Карлеоне? Командуете, указания раздаете, и все вас слушаются?
Антон, входя в комнату с бокалами и бутылкой коньяка, засмеялся, Миша покраснел, а Макс, смутившись, уже в голос прикрикнул на нее:
– Юля! Извините, Сергей Васильевич!
– Ничего, – добродушно ответил Сергей Васильевич Максу. Затем, он повернулся к Юле: – Да, я тут типа Дона Карлеоне. И ничего плохого в том, что меня уважают и слушают меня я не вижу! Ну, что ты злишься? Да, мы – не детдомовские. Да, мы выросли в семьях. Но, поверь, у каждого человека в жизни есть свои трудности, с которыми каждому приходится справляться самому. Что тебе не нравится? Посмотрела, сколько денег мы потратили за день? Так я тебе скажу, что не всегда такое было. Мы с Антошиным отцом средне жили. Машин не было – на электричках ездили. Квартир не было – жили в общежитиях. Хотя, не жалуюсь – мы жили хорошо, лучше многих. Максим – ты знаешь, как жил. Заметь – тогда девяностые – двухтысячные были. И все было хуже, чем сейчас. Галя вообще всю жизнь без денег. И мать ее – и без денег и без мужика выживала, как могла, с ребенком на руках.