И словами не описать, что думал Алексей в эти дни. Какие чувства мучили его. И только Катерина почти не замечала того, что муж ее сделался угрюм и молчалив, чего ранее за ним вовсе не водилось. Более того, казалось, что он вдруг охладел к жене. Ночевать устраивался отдельно, в кабинете, стал раздражителен и придирчив и будто бы желал дать ей это понять всеми возможными способами. Но Катерина, погруженная в собственные мысли, этого не замечала! И вот это-то более всего раздражало Алексея, ведь она не понимала даже его попыток обидеть ее! Поначалу он думал, что ошибся в своих подозрениях и Катенька оттого так спокойна и равнодушна ко всем его ухищрениям, что ни в чем не чувствует за собою вины. Но потом он решил, что причиной тому может быть ее полное равнодушие к нему, а, следовательно, пылкое чувство к сопернику. И кто же был тот соперник? Да не иначе как Лопухин. Тот самый Лопухин, что так бесцеремонно явился к ним в тот день и принес Катенькину шаль, которую, как он выразился, она забыла «у него».
Но пока все это были лишь подозрения. Ведь ни разу жена его не пыталась тайком куда-нибудь скрыться, и Лопухин как будто не объявлялся поблизости и заподозрить тайные свидания Долентовский никак не мог. Поэтому все то были лишь мысли, что немало утешало его. По-настоящему Алексей поверил в собственные подозрения тогда, когда случилось следующее событие.
Желая как-либо подловить Катерину и выяснить раз и навсегда правду (а выяснить правду сделалось уже обязательным условием для его дальнейшей жизни, как он решил для себя) в один из дней за завтраком Алексей объявил, что нынче едет в поле и всю ночь его не будет дома, а вернется он к утру. При этих словах Катенька так оживилась и обрадовалась, что у Алексея не осталось никаких сомнений. Именно эта ночь предназначена ею для долгожданного свидания с любовником!
«Наконец-то все выяснится», - думал Долентовский с каким-то даже облегчением. – «Ведь что может быть хуже неизвестности? Я раз и навсегда пойму, что жена моя неверна мне и…» Что и? Что намеревался он делать? Убить соперника? Или жену? Или придать случившееся огласке, а изменницу публичному позору? Или попросту дать жене развод и избавить ее от собственного докучливого общества? Нет, Алексей еще вовсе ни на что не решился. Он лишь с нетерпением ждал ночи, которая положит конец всем его сомнениям и надеждам.
А Катенька и впрямь обрадовалась тому, что мужа всю ночь не будет дома. Последнее время то отчуждение, что было меж ними, будто было ею не замечено. Катерина и думать не могла ни о чем другом, кроме как о призраке. И все те ночи, что она маялась бессонницей и странными снами, не прошли незамеченными мужем. Именно потому, что он подозревал жену в том, что она грезит о сопернике, он и покинул супружескую спальню. Но Катенька будто этого не заметила! Такое равнодушие перенести было сложновато…
Итак, Алексей объявил, что уезжает, а Катя решила, что именно в эту ночь она наконец-то спокойно и свободно может проникнуть в старую комнату, поискать и, быть может, найти там то, на что указывал призрак молодой женщины. Алексей же вовсе не собирался никуда уезжать. Он желал подкараулить собственную жену и застать ее на месте преступления.
Катенька выскользнула из своей опочивальни, лишь только сгустились сумерки. Стараясь не производить никакого шума, она взяла свечу и крадучись стала пробираться на старую половину дома. К ее удаче, вся прислуга спала, а горничную она отпустила уже давно, велев той ночевать в девичьей.
Алексей между тем ждал снаружи. Он был уверен, что или Катерина отправится прочь, либо ее любовник придет к ней. Вскоре он заметил неверный свет свечи, который пробивался из окон старой горницы. Он подобрался к самым окнам, маленьким и нечистым, и заглянул внутрь. То, что он увидел, поразило его. Катенька опустилась на колени в одном из углов комнаты, поставила рядом свечу и что-то будто бы пыталась достать, или, напротив, спрятать.
-Что она делает? – пробормотал он себе под нос.
Право, у него не хватало воображения для того, чтобы представить, чем занимается его жена.