-Простила. Но вы же сами заметили, что нам более не о чем говорить? – удивленно подняла брови Катерина.
-Я лишь хотел сказать, что стоит сменить тему, - не давал он сбить себя с избранной им линии.
-Вот как? О чем же вы желаете разговаривать?
-Разумеется, о вас, - склонил голову Андрей.
-А ежели я не хочу разговаривать о себе?
-Тогда позвольте мне. Я буду говорить один.
-Что же, извольте, - немного помолчав ответила она. – Я с удовольствием послушаю ваш вздор.
-Уверяю вас, что вздора не будет. Я вовсе не склонен ко вздору и то, что я скажу, будет самой истинной правдой! – Лопухин понял, что вот теперь настал его черед и от того, как он будет ловок, будет зависеть все его предприятие.
Эта женщина покорится ему, как он того и пожелал тогда, в охотничьем домике, после того как она столь неразумно убежала от него под дождь. Такой поступок он не оставит безнаказанным!
-Я слушаю, - кивнула головой она и вернулась к вышиванию.
Глядя на темную макушку, старательно склоненную над рукоделием, Андрей сказал:
-С первого же мгновения, как я увидел вас, я был вами безмерно очарован. Вами нельзя не быть очарованным. Верно и супруг ваш не смог остаться спокоен перед вашими чарами, иначе он до сих пор был бы холост, а вы были бы свободны. О, как бы я желал, чтобы вы были свободны, - вкрадчиво продолжил он, заметив, что руки ее остановились и иголка замерла над тканью. – Неужели вы до сих пор не поняли, что я веду себя вызывающе лишь оттого, что потерял голову от вашей красоты? Оттого, что я стал безумен из-за ваших чар, вашей улыбки, ваших глаз… - голос его делался все тише и тише, а голова Катерины все более поднималась вверх, пытаясь не пропустить ни одного слова.
Губы ее приоткрылись, глаза широко распахнулись и уставились на собеседника, и Лопухин подумал, что вот теперь бы отдал все за один только поцелуй. Но рисковать так было бы вовсе неразумно. Она еще только поддалась первому очарованию его слов, это лишь начало.
-Ваша зависимость терзает меня, - продолжил он, - мучит меня. Я бы отдал все на свете для того, чтобы вы принадлежали только мне и никому другому.
-Перестаньте! – воскликнула Катерина неожиданно даже для самой себя.
Последние остатки здравого смысла будто удержали ее от того, чтобы полностью отдаться на волю этих слов. Лопухин тут же замолк.
-Не смейте больше говорить со мною в таком тоне и… и… такими словами… - она покраснела.
-Екатерина Петровна, - жарко шепнул Лопухин, сорвавшись вдруг с места и кинувшись перед нею на колени, - разве я могу молчать? Разве может молчать человек, которого сжигает страстное чувство? Неужели вы не сжалитесь надо мною и велите мне молчать? – он схватил ее руку и, поднеся ее к губам, так страстно поцеловал, что у Катеньки захолонуло в груди. – Вы так злы? Так безжалостны? – взгляд его будто проникал ей в душу.
-Нет, нет… - забормотала она.
-Катя, - прошептал Лопухин и опять припал к ее руке.
«Как же легко тебя обмануть» - пронеслось у него в голове. – «Кажется еще немного, и ты уж себе принадлежать не будешь, моя милая».
И будто бы эти мысли каким-то образом достигли Катерининого разума! Она вскочила, резко оттолкнула Лопухина и отбежала в сторону.
-Вы только что просили у меня прощения, - гневно начала она, - за свой прошлый дерзкий поступок. Теперь же вы совершаете новую дерзость и надеетесь, что я так же легко прощу и ее? – щеки ее были красны и вся она пылала праведным негодованием.
Лопухин поднялся с колен и пристально посмотрел ей в глаза. Молодая женщина тут же отвернулась, ибо она не могла выдерживать его взгляда. Он усмехнулся.
-Нет, теперь я не стану просить у вас прощения, - покачал головой Андрей.
-Что? – от изумления Катерина даже забыла чувствовать неловкость и повернулась прямо к нему. – Что?
-За что же мне росить прощения? – Лопухин пожал плечами. – Разве за то, что я люблю вас? Но я не волен в своих чувствах, душа моя. Никто не волен в своих чувствах, согласитесь…
-Тогда ступайте прочь, - тихо приказала она.
Андрей еще раз прямо посмотрел в ее глаза и, коротко кивнув, сказал:
-Прощайте.