-Что ж вы плачете? – услышала она вдруг за спиной.
Катерина вздрогнула и резко обернулась. За спиною стоял Григорий.
-Так что же вы плачете? Вы так прелестно распрощались… Он еще вернется, - голос его был тихий, почти мирный и какой-то вкрадчивый.
-Нет, нет … - забормотала она.
-Что - «нет»?
-Не вернется, - только и могла, что прибавить она.
-Вот как? Что же, ваш любовник дал вам отставку? – брови Григория поднялись в притворном изумлении.
-Он мне не любовник, - она невольно покраснела.
-Да? Так что же вы краснеете?
-К чем этот допрос!
-Странно, - протянул он. – Не любовник… А что же вы целовали его?
-На прощание, - выдохнула Катерина. – И он мне не любовник, - она покачала головой.
Григорий помолчал.
-Пойдем! - вдруг кинул он резко.
Катерину взял сильный страх. Она попятилась.
-Нет, я тут останусь.
-Тут? В саду? На всю ночь или на всю жизнь вы хотите тут остаться? – сузил глаза муж.
-Я не пойду с вами, - продолжала шептать она.
-Пойдете. Я вам велю! – Григорий схватил Катерину за руку и потащил за собой следом.
-Нет, пустите! Пустите! – она боялась закричать, чтобы не привлечь к себе внимание дворовых или чтобы не услышал Иван, если он далеко не успел уйти.
А вдруг он вернется? Что тогда будет? Григорий без сомнения убьет его. Хватка у мужа была железная, поэтому вырваться Катерине не удавалось. Таким манером он дотащил ее до дому и, толкнув вперед перед собой, заставил войти в дверь. Катерина едва не упала, споткнувшись о порог, но устояла на ногах.
-Вперед ступайте. Ступайте! – продолжал теснить ее Григорий.
Он заставил ее быстро подняться по лестнице и втолкнул в спальню. Катерина не успела даже перевести дух, как оказалась запертой в собственной спальне и только слышала шаги мужа, уходившего прочь.
Она бессильно опустилась на стул. Потом обернулась к столу и достала перо и бумагу.
-Я должна написать, - пробормотала она.
«20 июля 1735 года
…Григорий схватил меня тут же и запер в моей комнате. Он ни слова мне не сказал, но такой злости, такого гнева в нем я не чувствовала никогда. Я только слышала, как скрипнул ключ в замке. И я осталась одна. Теперь я пишу свой дневник. Уже начало смеркаться и мне кажется, что ко мне никто не придет, даже горничная. Что случится со мной завтра? Сильный страх терзает меня. Я боюсь. Боюсь Григория! Что со мной будет завтра? Я вполне в воле мужа своего и в воле Господней и ни на что роптать не буду. Мой долг покориться всему и искупить свою вину. Я не так грешна перед Григорием, как он думает, ведь я изменила ему лишь в мыслях, но… Я виновата! Только бы с Иваном ничего не случилось! Нет, он не погубит Ивана! Я все объясню, все расскажу ему, я оправдаю его, ведь все это лишь моя вина и только моя».
-Что же, скрытная моя, - Григорий ходил по комнате из угла в угол, - вот значит, что… Вот что скрывала… - он остановился.
Во весь вечер Григорий не мог решить, что же ему делать дальше. Он чувствовал лишь ревность и ненависть: ненависть к жене, ненависть к этому человеку…
-Что же делать-то теперь? Что же делать с тобой, Катерина? С ним что делать? Отпустить тебя к нему? Ну уж нет! – Григорий шарахнул кулаком по столу. – Нет! Не отдам! Лучше я убью тебя, Катя моя, чем отдам…
Глава 14-15
Глава 14
1816 год
Алексей дней пять провел в отъезде. Имение было большим, заняться было чем, поэтому он как можно быстрее собрался и уехал. Ночевал по избам, в поле – где придется. Следовало бы объясниться с женой, потребовать от нее полного отчета, воззвать к ее разуму и долгу, воззвать к собственному разуму, наконец! Но разве это так просто, вести себя разумно? Да сложнее этого и быть ничего не может.