С того самого момента, как Катенька не пожелала открыть ему дверь, Алексея будто подменили. Он еще не верил полностью в измену жены, но и доверять ей по-прежнему не мог. Конечно, не было ни одного доказательства, которое бы уличало Катерину в неверности, но Алексей будто бы взялся сам доставить себе эти доказательства, или просто решил позволить жене поступить по-своему, так, как ей желалось. И позволить, чтобы эти ее поступки окончательно погубили их семейную жизнь. И не желал предпринимать ничего для того, чтобы остановить происходящее. Конечно же он был не прав. Его прямым долгом было остановить жену, если она и в самом деле намеревалась попрать супружеские узы. Но…
Как же объяснить то, что чувствовал Алексей? Это почти невозможно. Он любил и был страшно обижен, и готов был оставить все как есть, но не унижаться до просьб перед Катериной.
Катенька же вовсе ничего не понимала. Она даже и не заметила того, что обидела мужа. Катерина была полностью погружена в собственные чувства и переживания. Она и раньше не испытывала особо пылких чувств к Алексею, теперь же события последних дней полностью заслонили от нее мужа и отношения с ним. А уж когда Алексей внезапно уехал, ничего не объясняя и почти не говоря с нею, то тут с нею будто что-то произошло.
Она несколько раз вспоминала их разговор при отъезде мужа и злилась, и не могла взять в толк что же случилось. А произошло все так…
…Ранним утром другого дня, после того памятного визита Лопухина, Катенька едва успела спуститься вниз, как увидела, что Алексей полностью готов к отъезду.
-Ты уезжаешь? – удивленно спросила она.
-Да, - сухо ответил Алексей и отвернулся.
-Но отчего вдруг так скоро? И надолго? – Катерина совершенно еще не тревожилась и не чувствовала подвоза. По правде сказать, она еще полностью не пришла в себя от вчерашних событий.
-Да, - коротко сказал он.
-Так насколько?
-На несколько дней.
Катенька повернулась к нему.
-Да что с тобой? Что ты такой хмурый? – изумленно спросила она.
Алексей ответно обернулся к жене:
-Тебе это и впрямь интересно?
-Я не понимаю твоего тона.
-Странно… - протянул он с деланным равнодушием.
-Я же все-таки твоя жена.
-Вот как? Ты еще помнишь об этом? – им овладела злость. Алексей хотел сказать что-нибудь еще более обидное, но сдержался.
-Может быть, ты просто сам не хочешь ничего говорить мне? – подняла брови Катенька. Она обиделась и решила, что не будет ни о чем расспрашивать.
-Может быть, - пожал он плечами.
-Ну когда так, то… - она отвернулась. – До свидания.
-Прощай, - бросил он и вышел.
Катенька помолчала.
-Да что же это такое! – вдруг вырвалось у нее. – Что такое происходит!
Она прошлась из угла в угол.
-Ну и ладно… - пробормотала Катерина чуть позже. – Как пожелаете!…
В тот же день вечером она отправилась на прогулку. Случайно ли, или нет, но ноги повлекли ее к тому охотничьему домику, в котором она познакомилась с Лопухиным. Желала ли Катерина новой встречи с этим человеком? Должно быть, да, хотя сама она себе в этом ни за что бы ни призналась. В ней сильно говорила обида на мужа, а более всего в ней твердило любопытство. Что же будет, если она еще раз встретится с этим человеком?
Признаться, в жизни Катеньки никогда не происходило ничего выдающегося или интересного. Ее жизнь была обычна и до последнего времени почти тускла и похожа на прочие жизни, ежели конечно не считать событий двенадцатого года и входа в Москву французов, о чем безусловно нельзя было судить как о событии заурядном и забыть об этом тоже было невозможно. Теперь же вдруг перед ней явилась идея о необычайном происшествии или, если хотите, мысль о приключении. О таком, про которое могли бы написать в романе или шепотом со страхом и восторгом рассказывать в светской гостиной. Приключение, о котором признаются ближайшим друзьям в откровенных письмах и которое никогда добровольно не предают огласке. Не то чтобы она мечтала бы изменить мужу, страсти к которому она не испытывала, но которого все же по-своему любила и уважала, но Катеньке хотелось восторга, радости, события! И особенно сильно ей хотелось события после ссоры с Алексеем, после его холодности и грубости, после его отъезда так надолго и без видимой причины. Это была бы месть, да, безусловно это была бы месть!