Брови его хмурились, и хмурились непритворно. Рядом с ним стоял ее муж, который молча наблюдал происходящее будто со стороны.
-Что? Что случилось? – невольно воскликнула она. – Николай, это ты?
-Да, это я. И. право, меня весьма удивляет тот факт, что ты вовсе не поторопилась меня встретить и даже будто и не заметила моего приезда.
-Прости, прости, не сердись, я… Я была занята… Я читала…
-Что? Чи-та-ла? – по слогам произнес Николай. – Нет, извольте видеть, читала! – он обернулся к Алексею, безмолвно стоявшему рядом с ним. – Ты был прав… Действительно, Катерина читала. Но что же ты читала? – обернулся он к Катеньке. – Поделись, что же такого интересного ты нашла для чтения, когда ради сего забыла и мужа, и племянника[1], который тебе был ближе родного брата?
Катенька улыбнулась. Она решила ни за что на рассказывать о своей находке никому. И вовсе не понимала, как губительна подобная скрытность. Она быстро сбежала вниз и кинулась с объятиями к Николаю.
-Вот, так-то! – рассмеялся тот, и с него сразу слетела вся его суровость. – Давно бы так! А то «чита-аю…» - протянул он с насмешкой.
-Что же, как ты живешь? – решил расспросить Катеньку Николай.
-Хорошо.
-А Алексей? Не обижает ли тебя? – при этих словах Николай обернулся к другу.
-Нет, конечно, нет, - удивленно ответила она.
-А ты? Ты его не обижаешь ли? – вдруг обернулся к ней родственник.
Катенька смешалась и покраснела.
-О том ты спроси у Алексея, - она отодвинулась от Дымова.
-А, Алексей, не обижает ли тебя твоя жена?
Долентовский коротко рассмеялся и, покачав головою, в свою очередь спросил:
-Николай, не достаточно ли вопросов?
-Нет, вовсе не достаточно. Я желаю, чтобы ты мне ответил…
-Перестань, я прошу тебя, - Катенька покраснела еще больше и совсем отошла в сторону от дорогого ей гостя.
-Не перестану, - ответил спокойно Дымов, глянув на нее. – Мне вот кажется, что что-то тут неладно меж вами, друг мой, и мне оттого больно и обидно. Будто бы это со мною неладно.
-Я очень люблю тебя, Николай, - тихо, почти шепотом, вдруг сказала Катенька, - но прошу тебя не мешаться в мою жизнь.
-Что?
-Да. В мою… В нашу жизнь, - она подняла голову и уставилась на Дымова в упор. – Мне не хотелось бы обижаться на тебя, мой друг, а от твоих расспросов недолго и до ссоры.
Николай оторопел. Он вовсе не нашелся что ответить, но через несколько минут пришел в себя и продолжил:
-Счастье твое, что я вовсе не похож на твоего брата и на моего папеньку. Тот бы, в ответ на такое, хорошо, если бы не схватился за розгу. Женщина должна скромность соблюдать и своего норова не показывать…
-Не смей так говорить! – воскликнула она.
-И в самом деле, Николай, мы уж тут сами разберемся, - вступил в разговор Алексей, боясь, как бы родственники не рассорились.
-Гляжу я, как вы тут сами разобрались! Того гляди и… - он осекся. – Как бы худого с вами не сделалось, вот о чем душа болит, - тихо прибавил он. – Вы ведь мне оба как родные.
При этих словах Катенька не выдержала и, отвернувшись, ушла прочь даже не взглянув на мужа и на Николая.
-Для чего ты завел этот разговор? – нахмурился Алексей, обернувшись к Дымову. – Тебе будто нравится ее дразнить.
-Я, кажется, уже ответил в чем дело! Мне вовсе не доставляет удовольствия дразнить Катерину или тебя, но… Но мне становится дурно при мысли о том, куда могут завести вас ваши выкрутасы! Все эти новомодные сомнения, веяния и…
-Прекрати! – прервал его Долентовский. – Ты будто старец, который ведет нравоучительные рассуждения перед лицом неразумных юнцов! А ведь, позволь тебе напомнить, мы вместе служили и между нами почти нету разницы в возрасте. Нас одинаково воспитывали, мы читали одни и те же книги, прошли одни и те же войны и вот я вижу и слышу человека, который говорит так, как если бы ему было лет сто! Ты мне не отец, позволь тебе напомнить!
-Ну, не сердись. Да, я не прав вмешиваясь в твои дела. Но я хочу тебе сказать, что твоя жена – моя ближайшая родственница…