Только почему-то легко-легко кольнуло фальшивостью тона...
- Брат, - улыбнулась она; напряжение спало, на душе было легко. - Можете высадить меня здесь? Раз он прилетел, мне нечего ехать в аэропорт.
- А назад вас не вернуть? - Игорь произнёс это то ли с ужасом, то ли с юмором.
- Я живу недалеко, - рассмеялась она, - так что нет, не надо.
Он высадил её на ближайшей остановке. Порыв ветра, ворвавшийся в салон, когда она открыла дверь, разметал ему волосы.
- Спокойной ночи, - пожелала она ему.
Он безнадёжно махнул рукой:
- Не поможет. Спокойной ночь не будет.
Ей хотелось проводить его взглядом, но она сразу сообразила, что он в зеркало заднего вида может увидеть, что она смотрит ему вслед. Поэтому заставила себя не оглядываться, только краем глаза заметив, как скользнула к ней от него последняя белая неосязаемая волна
И только на переходе, ожидая зелёного света, она позволила себе украдкой глянуть в ту сторону, куда уехал Игорь, но серебристой сузуки видно уже не было.
Костик пошёл спать рано, объяснив, что вчера вечером он поставил себе новую компьютерную игрушку, заигрался и очнулся в пять утра, притом что на работу вставать в семь. Постелил себе на полу в прихожей, голову устроил под стеллажом с обувью - он хорошо помнил, как пару лет назад его любимая сестрёнка, встав ночью по неотложному делу, споткнулась об него и приложилась своей головой об его голову. Обошлось без сотрясений, но если Каринэ могла шишку на лбу прикрыть чёлкой, хоть и соорудить её из отчаянно вьющихся волос та ещё проблема, то Костику обширный фингал под глазом прикрыла бы только пиратская повязка. Но не косплеить же Бармалея на заключении торгового контракта!
Когда Костик засопел, Каринэ налила себе ликёра - какого-то заморского, который Костику приволок кто-то из его клиентов; ликёр Костику не понравился, и он сплавил его сестре, решив, что если и ей не понравится, она тоже может его кому-нибудь спихнуть. Тот спихнёт ещё кому-нибудь, а там, глядишь, бутылка и закончится. Однако Каринэ ликёр зашёл - сладкий, с ароматом миндаля и чего-то ещё. Она сидела на табуретке у окна, смотрела вниз на спящий город, потягивала сладкий напиток и думала. Вернее, не думала, а полусонно купалась в собственных ощущениях.
Странным было состояние, и не двадцатиградусный ликёр был тому причиной. Казалось, что вокруг неё развеваются какие-то белые волны, похожие на лёгкую неосязаемую ткань. Волны струились метра на два вокруг, медленно меняли свои очертания, а призраки стояли сзади и не могли подойти. И на кухне с выключенным светом не было страшно. Вообще, осталось потерпеть всего где-то неделю, и тогда она перестанет видеть и ощущать призраков - до следующего кошмарного сна, который их возродит. Через неделю она сможет спать без ночника и сидеть в кухне без света, глядя вниз на ночной город. Но пока что призраки ещё прятались в тенях.
Но сегодня не было страшно, и не из-за того, что в прихожей дрых Костик и она была не одна. Не будь Костика, изменился бы разве что напиток в бокале, но не эти ощущения - ощущения того, что рядом осталось что-то от Игоря, и это его сила... или энергия... или ещё что-то, и это что-то не даёт призракам подойти.
И ведь ничего между ними сегодня не было. Днём они разговаривали только один раз, и разговор был о постоянно держащейся температуре у Вики. Второй раз они перекинулись парой слов, когда он пришёл вечером прощаться. Ну и разговор в машине. Разговор исключительно о не прилетевшем самолёте. Ну и о том, чтобы он высадил её на ближайшей остановке. Ничего.
И всё равно что-то сегодня произошло. Что-то, из-за чего её сейчас укрывали белые волны, не подпускавшие к ней призраков. Не её волны - его. Что-то было такое, из-за чего завтрашний день уже не будет таким, как вчерашний...
Каринэ посмотрела в почти пустой бокал, на бутылку, в которой оставалось меньше половины, и заткнула её пробкой. Пусть останется на потом.
Что сегодня произошло? Ничего. Но всё же что-то произошло.
Может, то, что она села к нему в машину, и было этим чем-то?
Волны мягко струились вокруг, трое призраков нервно мялись на границе этих волн. Каринэ отвернулась от окна и посмотрела на них. От прямого взгляда один тут же исчез, замаячив на границе зрения, второй неторопливо и неохотно полез за холодильник, а третий так и остался стоять. Каринэ посмотрела на свисавший с него чёрный рваный туман, в его пустые глазницы; из зубов у него были только резцы и клыки, все коренные отсутствовали, а на левом виске был аккуратно выпилен кусок черепа.
Каринэ снова повернулась к окну и одним глотком допила ликёр.
Ничего сегодня не было. Но завтра уже не будет таким, как вчера.
Глава 5. Авральный день
Утром Игорь в отделении не появился, и Каринэ поймала себя на том, что ждёт его. Пусть они не перебросятся и парой слов, пусть она увидит его всего несколько раз и то мельком, случайно между уколами, таблетками и процедурами, но работать и знать, что он где-то поблизости, было... было... уютнее, что ли?
Хотя времени рефлексировать не было. Она влила глотательнице стекла шприцем бульон через гастростому, проследила, чтобы во второй палате поел трёхлетний тореадор, попавшийся быку на рога, и покормила овсянкой-размазнёй Вику. Было видно, что Вика не хочет есть, но на все попытки Каринэ отставить тарелку - понятно, что папаша привезёт ей что-нибудь повкуснее больничной овсянки - утверждала, что хочет доесть.
А к тому же было впечатление было, что у неё что-то болит.
Пока Каринэ кормила её, она давила в себе желание спросить, где отец. И хотя интерес медсестры к человеку, ухаживающему за пациентом, выглядел вполне естественным, Каринэ всё же заставила себя промолчать. Однако когда она уже отставила пустую тарелку и дала ей выпить едва тёплый чай, Вика сама тихо спросила:
- А где папа?