- Папа, - разревелась Вика, - меня оперировать будут...
Игорь встревожено глянул на неё, затем вопросительно - на Каринэ.
- Идёмте на пост, - Каринэ положила Викин смартфон на тумбочку. - Нужно ваше согласие на операцию.
На посту она описала ему ситуацию и нашла бланк с уже вписанным Викиным именем и диагнозом. А пока Игорь пытался разобрать Витальсанычевы каракули, Каринэ осознала, что они очень близко стоят друг к другу, так что её рукав касался рукава его джемпера. Можно же было стать дальше... Это она неосознанно стала ближе, или он?..
- Она жаловалась на боль в животе? - спросила Каринэ.
- Нет, - Игорь беглым мелковатым почерком написал "согласен" и расписался. - Я видел, что ей болит, - он повернул голову; лицо его оказалось ближе к её лицу, чем должно было. - Но она говорила, что болит ожог, там, где гноилось, и болит не очень сильно.
- Болит у неё в другом месте.
Обезболивающие притупляли боль - и девчонка могла терпеть. А перитонит потихоньку нарастал. Хорошо ещё, что антибиотики притормозили его развитие.
В это время зазвонил внутренний телефон.
Кого ещё нелёгкая принесла?
- Хирургия, - Каринэ плечом прижала трубку к уху, забрала у Игоря согласие на операцию и вложила его в историю болезни Вики.
- Это приёмное отделение. Поднимаем вам аппендицит.
- Опять?! Вы издеваетесь?
- Выполняем социалистический план по аппендицитам, - язвительно поправили на том конце провода. - Пятилетка за три года.
- Лучше бы вы пятилетку за три года по отпускам и премиям выполняли!
- А это не в нашей компетенции. Мы только по аппендицитам.
Каринэ положила трубку. Вздохнула. Игорь то ли случайно, то ли сознательно легонько провёл щекой по её волосам.
Постоять так ещё хотя бы несколько мгновений - так близко...
- Каринэ, - Зуля пристроила на стол чьи-то истории болезни. - Пошли мой заворот кишок из реанимации забирать.
Несколько мгновений прошли мгновенно...
До Вики очередь дошла ближе к концу смены, потому что после четвёртого аппендицита поступило ещё одно стекло в животе - к счастью, на этот раз стекло оказалось снаружи, а не внутри. Девятилетняя девочка играла рядом с выброшенными рамами, разогналась, не успела остановиться и влетела в стекло. Стекло вдребезги, а она животом упала на осколки, торчащие в раме. Снимок, впрочем, показал, что осколки дальше брюшной стенки не пошли, а потому ей быстренько их достали, наложили пару швов, дали передохнуть в реанимации и отправили заселяться в первую палату.
На пост подошёл Виталь Саныч, сквозь его флегматизм просматривалось желание пропасть без вести хотя бы на пару часов.
- Что скажешь, Каринка, - он выкопал из историй болезни Викину, - мы с тобой доживём до утра?
Он сегодня тоже оставался дежурить.
- Доживём, Виталь Саныч, - успокоила она его. - Скоро все детишки улягутся спать и перестанут падать куда не надо и глотать что ни попадя.
- Это радует... Подавай в операционную нашу верхолазку, пока не привезли очередной аппендицит.
- Папа, я боюсь, - заревела Вика, когда Каринэ и Зуля пришли в палату с каталкой.
- Ты будешь спать и ничего не почувствуешь, - успокаивал её Игорь явно не первый раз, помогая Каринэ перекладывать дочь на каталку. - Когда тебя первый раз оперировали, ты ведь ничего не чувствовала.
- Я всё равно боюсь. Папа, не уходи...
Он дошёл с каталкой до операционного блока, а затем мягко чмокнул дочку в лоб и погладил рукой по её волосам - таким же пепельным, как и у него:
- Не бойся, всё будет хорошо.
И словно бы белые волны качнулись вокруг него, расширились и укрыли его дочь.
Каринэ и Зуля покатили каталку в операционную, Игорь пошёл назад в отделение.
Он набрасывает эти волны сознательно или нет? Хотя глупый вопрос. На дочку он мог бы набросить сознательно, но зачем ему вчера это было делать для неё, Каринэ? Она ведь ему никто...
К концу смены опять зазвонил телефон на посту. Каринэ с Зулей отчаянно переглянулись. Но если Зуле оставалось отмучиться часок и бежать домой, подальше от этого апокалипсиса, то Каринэ сегодня дежурила в ночь.
- Ну что, - тяжело вздохнула Каринэ, - пятый аппендицит?
Она сняла трубку и следующие две минуты вдохновенно ругалась с приёмным отделением. Наталья Николаевна, которую Зуля призвала в качестве тяжёлой артиллерии, ругалась четыре минуты, и в итоге противник признал поражение и согласился, что битые головы - это в нейрохирургию, врачи там ломаные рёбра тоже лечить умеют. Правда, минут через сорок педиатрическое отделение отомстило за приёмное: ребёнка подняли к ним с подозрением на бронхит, но обследование показало, что это не бронхит, а проглоченный предмет, застрявший в пищеводе. Так что забирайте, товарищи хирурги, это по вашей части.
Вику прооперировали достаточно быстро, но оставили в реанимации до утра. Виталь Саныч отчитался Игорю, который ждал на посту, об итогах и последствиях операции, и отдал предмет, который достали из Викиного кишечника - бесформенное нечто с толстой ржавой иглой. После отмывания стало ясно, что это нечто когда-то было, скорее всего, брошкой.
Игорь с недоумением повертел предмет в руках.
- Это пролежало у неё в кишечнике, - объяснил Виталь Саныч, - несколько лет. Возможно, лет десять. Попало в изгиб и там и застряло. Со временем пролежень зарубцевался и только иногда воспалялся и болел. А падение на стройке, видимо, сдвинуло его, и игла проколола стенку кишечника. И начал развиваться перитонит.