И Каринэ с ужасом осознала, что это не она бежала от призраков. Что это они гнали её в эту дверь.
Она остановилась, затравленно обернулась. Призраки со всех сторон продолжали надвигаться на неё. А рядом с ней возник скелет с роскошной копной густых каштановых волос.
"Беги, дитя, - прошелестело в голове. - Беги..."
Но бежать можно было только в дверь, за которой её ждала смерть.
"Беги же, девочка..."
А призраки всё сжимали и сжимали кольцо, и ноги вновь засасывала земля.
- Игорь!..
Где-то далеко качнулся мир. Каринэ отчаянно развернулась и бросилась прямо на строй призраков, как в детской игре Али-баба. Те стали плотнее, тело пробрал мертвящий холод.
- Игорь!..
Он стоял за спинами призраков и протягивал ей руку. Каринэ рванулась туда, и в это время сзади раздался сначала один выстрел, затем другой, и правую руку чуть выше локтя обожгло. Она сделала последний рывок, вцепилась в пальцы Игоря, но не удержалась. Его пальцы выскользнули из её ладони, и она обнаружила себя на поляне.
Поляну заливал чёрный туман, лес вокруг возвышался чёрный и покорёженный, в центре поляны стоял массивный камень, переливающий багровым, а вокруг камня ходил человек - серый, безжизненный, с лицом, похожим на застывшую маску. Каринэ, зная, что будет дальше, отчаянно попыталась развернуться и убежать, однако шевельнуть смогла только левой рукой - той самой, которой она только что держалась за Игоря. А серый человек уже поднимал над ней свой нож:
"Отмечаю тебя, завершающая жертва".
Удар - и в последний момент Каринэ исхитрилась левой рукой, которая частично ей повиновалась, выбить нож из руки ритуалиста. Лес и поляна растаяли, Каринэ открыла глаза и резко села.
Дыхание сбивалось, сердце выпрыгивало из груди, из темноты на неё смотрел всего один призрак, а душа едва ли не ликовала - она отбилась от ритуалиста! Отбилась - и призраки будут преследовать её не три недели, а всего пару дней!
Ещё стояла ночь, дом спал, во всех комнатах вразнобой храпели братья с дядьями. Каринэ перевела дыхание и поняла, держится левой рукой за правую - там, где во сне её обожгло пулей.
Она медленно провела пальцами по тонкому шраму на правой руке немногим выше локтя. Когда её восемнадцать лет назад осматривали врачи и обрабатывали все её многочисленные ссадины и царапины, они определили, что это касательное пулевое ранение и что стреляли сзади. Но кто стрелял и зачем, и стреляли ли в неё или она словила случайную пулю от не заметившего её охотника - Каринэ рассказать не могла.
Так выходит, стреляли в неё?
И она вдруг вспомнила, что в неё действительно стреляли. Стреляли два раза. Второй пулей по касательной ранили в руку. А вот первой... Первой не промахнулись - в этом она почему-то была уверена. Но на ней было только одно пулевое ранение. Все остальные синяки и царапины признали травмами естественного происхождения.
В кого тогда попала первая пуля?
Может, она всё же догнала своих, но кто-то расстрелял их, а она успела убежать? Но кто мог польститься на бедную многодетную семью? Взять с них было нечего, разве только восьмерых девчонок для развлечений нимфоманам.
Но даже если так, даже если семья попалась каким-то отморозкам... Это объясняет то, что в неё стреляли. Но не объясняет призраков, преследующих её до сих пор. И людей в серой безжизненной оболочке, которые её для чего-то ищут.
Каринэ встала и пошлёпала на кухню. Там она включила верхний свет, перетащила Ромку с диванчика на свой тюфяк, заботливо накрыла его покрывалами, вернулась на кухню и включила чайник. Единственный призрак забился под раковину и там сел, обхватив голову руками. Каринэ рассмотрела у него дырку на месте переднего зуба, длинный пролом в затылке словно бы от топора и металлическую пластину на ноге, скреплявшую сросшийся перелом.
Этот не опасен. Этот не будет тянуть к ней чёрные руки, шипеть и обдавать мертвящим холодом. Он приходил уже не первый раз, и Каринэ казалось, что он сам боится её - он никогда не приближался и почти всё время сидел где-нибудь в уголке, обхватив голову руками и время от времени начиная раскачиваться из стороны в сторону.
Каринэ посмотрела на часы. Пять утра. Скоро рассвет, и небо за окном ясное. Подождать, пока встанет солнце, и завалиться спать. Да вообще можно сейчас попить чаю, прийти в себя и залезть Ромке под бочок, даже свет на кухне можно выключить. Что ей один жалкий призрак, который сам от неё шарахается!
Глава 7. Стекло
На следующей неделе новеньких привозили не очень много, а прежние пациенты поправлялись и шли на выписку. Вика сильно уже не температурила, живот почти не болел, лейкоциты поползли вниз. Игорь последние несколько дней в палате появлялся лишь на пару часов, и то только чтобы объяснить дочке очередной параграф по химии или алгебре, потому что штырь в груди по имени Настя, оказавшаяся шилом в заднице, успевала Вику и накормить, и судно ей принести-унести, и помочь переодеться, и книгу ей полистать, и палату проветрить, и переделать кучу других дел. И он в палате оказывался как бы лишним.
Вот и начинается постепенный разрыв с Игорем. Вместо целого дня - несколько часов, а из этих нескольких часов хорошо если пару минут получится постоять рядом с ним и поговорить... О делах поговорить, о Вике, пару слов о её соседках, о непонятной теме в учебнике химии. Приходить утром на работу и ждать его, заставляя себя не поглядывать на дверь в отделение.
Это должно кончиться. Он женат. А она не пойдёт на то, чтобы уводить его от жены или гулять с ним за её спиной. И дело не только в том, что это аморально. Оля когда-то тоже встречалась с женатым, говорила, что его брак трещит по швам, и что он вот-вот разведётся. Но он не развёлся. Когда Оля залетела от него, он дал ей денег на аборт и сказал, что решил остаться с женой.