На аборт Оля не пошла, родила мальчишку. Но до сих пор нет-нет - а проскакивала в её словах боль, как тяжело иногда бывает смотреть в лицо сынишки - и видеть в нём черты любимого человека, предавшего её.
Она потерпит, тем более никто никого предавать не будет. Просто не сложится. Как не сложилось у неё с Никитой три года назад. Пришёл работать в реанимацию молодой анестезиолог - и запал ей в душу. Как Каринэ ни пыталась обратить на себя его внимание, он и не смотрел на неё. А всего через два месяца уволился по собственному желанию, и больше Каринэ его не видела. Что было причиной увольнения - никто не знал.
И ничего, пережила она тогда. Жизнь казалась бессмысленной и беспросветной, Каринэ ревела, но перетерпела, а там и забылось. Осталась лишь где-то глубоко в сердце грусть, иногда всплывавшая под соответствующее настроение, но даже черты его лица стёрлись со временем.
И Игорь забудется. Это сейчас кажется, что он останется в её памяти навсегда, а пройдёт несколько лет - и встретив его на улице, она его не узнает. Может, разве что, необычный пепельный цвет волос покажется смутно знакомым.
Нужно будет только потерпеть...
У Стекла был приступ страдания. Она сидела на кровати, отвернувшись к стене, смотрела на фотографию парня и тихо лила слёзы. Ущемлённая грыжа по имени Виолетта читала Харуки Мураками, Игорь, Вика и штырь в груди разбирали очередной параграф из химии, причём этот параграф не понимал никто из них, но все пытались друг другу объяснять. В общем, в палате царила идиллия.
Каринэ отдала Игорю таблетку антибиотика, проследила, чтобы Вика её выпила, а Насте и Виолетте объяснила, что их курс лекарств закончен, и если завтрашние анализы будут хорошие, то они пойдут домой.
- А мне ещё долго тут мучиться, - тяжело вздохнула Cтекло.
- А что делать? - неопределённо ответила Каринэ, бросая пустую упаковку от лекарства в мусорный мешок, привязанный к тележке, и вскрывая флакон с разведённым антибиотиком.
И нужно было бы, наверно, пожалеть девчонку, детство её было не самым завидным. Как уже знала Каринэ, мать родила её, будучи не замужем, всю жизнь пыталась устроить личную судьбу, и ей было не до ребёнка. Она постоянно меняла любовников - Cтекло даже путалась, сколько их было у мамы и как зовут теперешнего. Мать за всё время, что дочь провела в больнице, приезжала всего два раза. Подружки и то чаще появлялись.
Только было в ней что-то, что отбивало желание её жалеть. Хотя вроде бы девчонка как девчонка. Лежали у них в отделении дети из неблагополучных семей. И если другую иной раз и поддержишь, и утешишь - хоть парой слов, то со Стеклом связываться почему-то не хотелось. Что-то было в ней, что роднило её с теми серыми людьми, что били Каринэ ножом во сне и искали наяву. Серой оболочки, правда, не было, но Каринэ постоянно казалось, что за Стеклом тянется невидимый, но тяжёлый серый шлейф чего-то... неприятного.
Даже волосы у неё: вроде бы вполне густые и здоровые, а кажется, что висят как пакли. И мытые, и стрижены явно не так давно, и объём есть, а производят впечатление больных. И цвет - какой-то средний между каштановым и русым. Цвет как цвет, у ущемлённой грыжи точно такой же, но у грыжи он кажется приятным и насыщенным, а у Стекла почему-то бесцветным и тусклым.
Каринэ взболтала эмульсию и дала ей выпить. Стекло сделала глоток и начала жаловаться, что ей больно глотать.
- А что ты хотела? - Каринэ пожала плечами. - Ты сама порезала себе пищевод и желудок. Это было не насилие, не несчастный случай. Ты сделала это сама. Теперь тебе с этим жить.
На глазах Стекла появились слёзы:
- Ничего ты не понимаешь! Тебе не понять, что значит любить всем сердцем - а потом увидеть, что он целуется с лучшей подругой! Да что ты видела в жизни!..
Каринэ посмотрела на неё. Она могла бы рассказать и о призраках, и об отморозке с ножом, и о Никите-анестезиологе, да и об Игоре, с которым ей ничего не светит - но зачем? Девчонка не воспримет, это сразу ясно.
- Пей, - негромко сказала Каринэ и заставила её выпить антибиотик до конца. - А теперь послушай. Обижаться на парня, который тебе изменил, нужно не так. То, что ты наглоталась стекла, лежишь в больнице и на всю жизнь стала инвалидом - ему глубоко плевать. А себе жизнь ты испортила. Обижаться нужно так, чтобы он жалел, что бросил тебя, потому что ты лучше всех остальных девчонок. Он тебе изменил - а ты стань круче всех, умнее всех. Выучи немецкий язык и улети в Германию. Или пойди на танцы и займи первое место в мировых соревнованиях. Да хотя бы на черлидинг, чтобы выступать на чемпионате мира по футболу, чтобы все камеры на весь мир показывали тебя. Или научись рисовать и рисуй картины, чтобы они выставлялись в самой Третьяковке, а Шишкин, Рерих и Дали завидовали из могил... Что угодно. Чтобы твой парень смотрел на тебя и кусал себе локти с досады, что упустил такое чудо, как ты.
Она перевела дыхание.
- Папа, - услышала она шёпот Вики, - расскажи им.
- Я лично знаю человека, - Игорь чуть удобнее сел на краешке Викиной кровати, - который именно так и поступил. - Он кивнул Каринэ. - Когда я только начинал работать, был у нас в аэропорту грузчик. Мужик такой... никакой. Образование - девять классов, из увлечений - только спиртное. А лет ему около тридцати уже было. Были у него жена и двое детей: сын и дочь. Сын был с инвалидностью, постоянно болел и в конце концов умер. И вот после смерти сына жена ему заявляет, что младшая дочка не его, а её любовника, что муж опостылел ей и она уходит к любовнику. Раньше не ушла, потому что чужого ребёнка, да ещё инвалида, любовник у себя дома видеть не хотел, а сейчас её ничто не держит. Она собрала вещи, забрала дочь и ушла. Как вы думаете, что сделал он?
- Первое в голову приходит, - ответила Каринэ, - что запил или попытался отомстить жене. Но если бы было так банально, вы бы это не рассказывали.