Каринэ, содрогаясь, подошла к ним. При её приближении одна голова с короткими кудрявыми волосами открыла глаза и измученным взглядом посмотрела на неё.
Почему такое ощущение, что она знает этого человека? Снять серую маску, или вглядеться внимательней - и она его узнает...
Но пока она вглядывалась в серое безжизненное лицо, она поняла, что крестов с головами больше нет, человек стоит перед ней весь, а не только его голова, а за его спиной мужчина - ещё более серо-безжизненный - замахивается топором. Мгновение - и топор с чавканьем вонзается в затылок того, кого она так и не успела узнать...
На этот раз из кошмара её выдернула Василиса, повернувшаяся во сне и отдавившая ей руку. За палаткой шуршали, стонали, двигались тени, кто-то фантомно крикнул: "Не трогай детей". Каринэ осторожно вытащила руку из-под невестки и поняла, что ей нужно по маленькому. Часы на смартфоне показывали половину третьего ночи, а светать начнёт около пяти. Два с половиной часа она не протерпит...
- Сколько? - шёпотом спросил Ромка.
Она показала ему дисплей и, с трудом разжимая челюсти, спросила:
- Ром, можешь выйти со мной?
Никакое приличие, никакое стеснение её сейчас не беспокоило. Она понимала, что если выйдет из палатки одна, то назад не вернётся - или умрёт от ужаса, или уйдёт за призраками.
- Ты не можешь потерпеть до утра? - едва не простонал Ромка.
Каринэ помотала головой.
- Почему ты не пацан, - он всё же начал выпутываться из спальника. - Приоткрыла бы замок, выставила хер из палатки, сделала дело и всунула его назад.
Каринэ сжала челюсти, чтобы не стучать зубами - даже не от холода, а от ужаса, что нужно вылезать из-под защиты палатки прямо в призрачную муть. Ромка расстегнул замок, выглянул, посветил фонариком. Тот высветил неподвижный чёрный лес, кусты, потухший очаг да отхлынувшую от них призрачную субстанцию. Ромка вылез первым и подал руку сестре.
- Давай здесь, - предложил он. - Никуда не пойдём, чтобы вдруг судьбу дятловцев не повторить, - и он перехватил её за шиворот.
Она кивнула и принялась нервно снимать штаны, как фонарик в руке у Ромки вдруг погас. Она судорожно всхлипнула и вцепилась в него.
- Тихо, - успокоил он её, хотя чувствовалось, что его колотит. - Делай дело.
- Где палатка?!
- Здесь, я держусь за неё.
Каринэ стащила штаны и присела, но от нервного напряжения и спазма сразу ничего не получилось. Потом дело пошло, но краем глаза она заметила движение сбоку. Резко повернула голову туда и увидела призрака, целящегося в неё из ружья. Она не успела дёрнуться, как правую руку немногим выше локтя обожгло призрачной болью. Стуча зубами, она вскочила и принялась натягивать штаны, как увидела, что тьма около её ног сгущается и принимает вид призрака. Призрак подполз к ней, протянул свои длинные чёрные руки, словно бы собираясь схватить её за ноги. Каринэ с Ромкой дёрнулись назад и вломились в палатку, а призрак, упустив жертву, горестно прошипел им вслед: "И-ло-на..."
- Бл***, - сдавленным шёпотом ругнулся Ромка, судорожно застёгивая молнию палатки. - Мне показалось, или ты тоже слышала?
Каринэ трясло, она ничего не могла ответить. Она сунула под язык ещё таблетку глицина, дала одну Ромке, и они, легли, плотно прижавшись друг к другу. Призрак за порогом продолжал завывать: "И-ло-на..." Она забурилась в спальник с головой, но потусторонний зов доставал и туда.
- Может, - шёпотом предположил Ромка, - твоя семья тогда тоже забрела сюда? И не выдержала всего этого?
Это могло быть. Даже им, взрослым и не слабонервным людям, тут жутко, а что говорить про детей, самой старшей из которых было всего двенадцать? Они могли, не помня себя от ужаса, повыскакивать из палаток и броситься в лес, а там не так уж и сложно сломать ногу, напороться горлом или глазом на сук, упасть со скального уступа...
Тогда где-то в округе должны лежать останки девяти человек, а где-то - и следы палаточного лагеря.
Но если всё было так, кто в неё тогда стрелял? Призрак не мог выстрелить настоящей пулей...
Она смогла задремать только через час и увидела себя на месте их теперешнего лагеря. Только от палатки остались одни ошмётки, вещи наполовину сгнили, а среди этого мусора лежали три мумифицированных трупа, в иссохшихся лицах которых можно было узнать черты Ромки, Сашки и Василисы.
Всё пропало. Из-за неё погибли двое её братьев и невестка. Может, смириться, чтобы больше из-за неё никто не умер?
И словно бы услышав её мысли, к ней неторопливо подплыл призрак - тот самый, который зарубил топором человека, так и не узнанного ею, и который в неё стрелял, когда она выходила из палатки. Каринэ откуда-то точно знала, что это был один и тот же призрак. Теперь в его руках был ритуальный нож. И этот нож он уже заносил для удара.
Каринэ смотрела в его пустые глазницы, на отросшие спутанные волнистые волосы, и ужас сменился апатией. Из-за неё погибли близкие ей люди. Нужно умереть сейчас, чтобы не погибло ещё больше.
- Игорь...
Призрак на мгновение замер, а её обдуло лёгким тёплым ветерком.
Она его больше никогда не увидит.
- Игорь, я люблю тебя...
Игорь, вклинившийся между нею и призраком, плечом оттолкнул его от Каринэ. Она успела увидеть, как ритуальный нож чуть коснулся его бока. Игорь развернулся к Каринэ, и тут она ощутила резкий толчок в спину и проснулась.
- Прости, - извинился Сашка, - я споткнулся.
Каринэ села, ловя ртом воздух и чувствуя, как у неё заходится сердце, а спину заливает липкий пот. Ромка лежал с открытыми глазами и сонно моргал, а Василиса и Сашка натягивали куртки. Вместо непроглядной темени улицу заливала вполне светлая серость. Каринэ глянула на смартфон - одиннадцать утра.