Ватными и словно бы подпухшими пальцами она поискала среди исходящих звонков номер, сделанный в прошлый понедельник, и некоторое время смотрела на ряд цифр. Нужно его удалить, незачем носить с собой эту ниточку, связывающую её с прошлым. К тому же сейчас она напьётся - и кто знает, что взбредёт ей в пьяную голову, не захочет ли она позвонить ему и наговорить того, чего говорить нельзя.
И смотреть долго нельзя, чтобы не запомнить.
Она смотрела на номер на экране и не могла заставить себя нажать "Удалить". У неё от него ничего не осталось, и разум понимал, что так и надо. Нельзя вырезать воспалившийся аппендикс по частям, он будет продолжать болеть. Вырезать сразу - и заживёт быстро, а вырезать по частям - мучиться долго и напрасно, потому что в конце концов всё равно придётся удалить весь.
Так и ниточки, связывающие её с Игорем. Порвать все сразу - и быстрее заживёт.
Пальцы, словно сопротивляясь, нажали "Удалить" и подтвердили удаление.
Каринэ смотрела на список исходящих вызовов, среди которых больше не было номера Игоря, и по щекам снова потекли слёзы.
Перетерпеть. Просто перетерпеть. Перетерпеть желание покончить с собой, перетерпеть отчаяние и безнадёжность
Третья рюмка коньяка тоже ушла словно в никуда, опьянения не было, и лишь после четвёртой, когда содержимое бутылки стало подходить к концу, она почувствовала, как потихоньку начинает плыть перед глазами.
Она так и уснула, сидя на полу в обнимку с подушкой, и во сне увидела себя в лесу, окружённой десятками призраков. Вокруг неё сиял белыми волнами свет, напоследок оставшийся ей от Игоря и ещё защищавший её от призраков. Но пройдёт время - и он иссякнет, и она снова останется один на один со своими кошмарами.
По лесу струились чёрные тени, медленно переплетались, клубились, и если присмотреться, то было видно, что все они ползут откуда-то из одного места. Каринэ, медленно ступая, пошла в сторону источника чёрного тумана и вышла на поляну. В её центре стояло уродливое и грязное цилиндрическое строение, окружённое рядом выщербленных колонн; покосившаяся дверь была открыта, и из неё и выползал мёртвый туман, отравляя всю округу.
А около двери стоял призрак. Тот самый, который стрелял в неё из ружья. Тот самый, который заносил над ней ритуальный нож.
Он стоял и насмешливо скалился крупными зубами, среди которых один был выломан. Сейчас он был не опасен для неё, но и она, и он знали, что это ненадолго. Иссякнут волны - и у неё останется только её воля.
Потому что Игорь больше не придёт...
Глава 14. В поезде
В поход братьев удалось вытащить только в середине мая, когда уже распустились листья на деревьях, солнце припекало сильнее, но приятное весеннее тепло ещё не сменилось невыносимой летней жарой. Снова соваться в потусторонний кошмар никто желанием не горел - и Каринэ в первую очередь - но она уже не могла отступиться, когда наконец-то нащупала ниточку, ведущую к тайне исчезновении её семьи. А братья понимали, что их сестрёнка способна попереться туда одна, и потому пообщались друг с другом и нашли тех, кто не успел вовремя придумать убедительную отмазку, почему они ну никак не могут пойти в поход. Ими оказались Сашка и Вадик да добровольно примкнувший к ним Ромка.
Туристический сезон уже начался, и когда Каринэ сунулась за билетами на вокзал, на обеих вечерних "Ласточках" мест не было. Зато оказались места в пассажирском поезде "Иркутск-Адлер". Поезд был неудобный, вместо двух с половиной ласточкиных часов шёл все пять и прибывал в Туапсе почти в два часа ночи, но выбора не было - автобусом после гонок по серпантину, как прошлый раз, ехать было боязно.
После дежурства - а оно сегодня выдалось спокойным, и ночью удалось относительно нормально поспать - Каринэ сходила в банк заплатить за квартиру, съездила на рынок за новыми босоножками, заставила себя наконец-то после зимы вымыть окна, упаковала рюкзак, и только после этого почувствовала, что её начинает клонить в сон. Однако время уже близилось к вечеру, ложиться спать было поздно, поэтому она, чтобы не маяться в квартире, вышла заранее и прошлась до вокзала пешком. Было ещё светло, тепло, на улицах людно. На привокзальной площади сигналили машины, толпились автобусы, спешили по своим делам люди, на пропускном пункте скопилась очередь, в залах ожидания тоже было людно. Каринэ нашла на табло свой поезд, немного поглазела на толпу, затем вышла на платформу и вспомнила, что забыла посмотреть, с головы или хвоста начинается нумерация вагонов. Впрочем, время стоянки не одна минута, успеет дойти.
С соседнего пути отправился поезд "Новороссийск-Уфа", началась посадка на "Ласточку". Каринэ с завистью наблюдала за пассажирами, а потом сбегала к кассам - вдруг кто-то сдал билет. Увы, надежда не оправдалась. Каринэ вернулась на платформу, услышала сообщение, что поезд "Иркутск-Адлер" задерживается на пятнадцать минут, в связи с чем его стоянка будет сокращена, с сожалением проводила взглядом отправившуюся "Ласточку" и тут почувствовала на себе чей-то взгляд.
Она осмотрелась. На платформе было достаточно много людей. Те, которые стояли поблизости, ею не интересовались, те, что стояли дальше, тоже вроде как были заняты своими делами. А потом пришлось отвлечься, потому что "Иркутск-Адлер" наконец-то прибыл, и Каринэ рванула на другой конец платформы, потому что десятый вагон оказался в начале состава, а не в конце. Вся платформа пришла в движение, люди хватали багаж и тоже спешили каждый в своём направлении. В какой-то момент Каринэ показалось, что среди голов мелькнули до боли знакомые пепельные волосы, сердце заколотилось, но в толпе людей, в сгущающихся сумерках и всеобщей суете это могло и показаться.
В свой вагон она влетела за пару минут до отправления. Там горел неяркий свет, многие пассажиры спали или лежали на своих полках, кто-то ел, пахло огурцами и роллтонами. Место Каринэ оказалось нижним боковым, парень наверху читал с телефона, а на столе стоял пустой стакан в подстаканнике.