Она сунула рюкзак под стол, села, понаблюдала, как поезд медленно трогается и набирает скорость. Остался позади вокзал, а потом и сам Краснодар. Промелькнул Яблоновский, потянулись поля.
Поспать бы сейчас, хотя бы этот час, что поезд будет ехать до Горячего Ключа, потому что потом до самого Туапсе она не уснёт, но внезапное напоминание об Игоре всколыхнуло все чувства, которые и без того не спешили утихать. А прошёл уже месяц. Когда уволился Никита-анестезиолог, месяца, чтобы успокоиться, ей хватило, а вот Игорь, как оказалось, въелся в душу сильнее. Заставить себя не думать о нём не получалось, воспоминания и фантазии пролезали через все запреты. Попытки отвлечься тоже особого результата не приносили. Каринэ попробовала научиться плести макраме, чтобы занять мысли, но руки плели, а голова думала об Игоре. Попыталась вспомнить английский язык, с которым в школе не особо дружила, но он был неинтересен сам по себе, и мысли отвлекались от него на всё, на что можно было отвлечься. Вспомнила свои советы Стеклу и купила альбом и коробку цветных карандашей, но стоило перестать думать о теме рисунка, как рука сама начинала выводить призраков, скелеты, ржавые остовы поездов и заброшенные дома.
И болезненной занозой сидела в сердце тоска, что она ошиблась. Разум говорил, что он женатый человек и что Каринэ для него опасна, чувства смирялись перед разумом, а где-то глубоко шестое чувство твердило - это была ошибка. Непоправимая.
И как тяжело было терпеть и следить за тем, чтобы не начать никому изливать свою тоску. Не жаловаться, не ныть, держать лицо и улыбаться естественно, а не через силу. Но окружающие нет-нет - а замечали, что с ней что-то не то. Правда, списывали всё на весенний авитаминоз и усталость от работы, советовали кушать витамины и утешали, что до отпуска уже недалеко.
Как умершая от последствий аборта девочка стала месяц назад её прикрытием перед Игорем, так и сейчас весна стала прикрытием ото всех. Только не прикроешься от себя самой.
Каринэ положила руки на стол и опустила на них голову.
И снова вспоминалась Стекло. Девчонку выписали недели через две после Вики, и все, с кем она лежала в палате, радостно отмечали это событие, потому что она не нравилась никому. А может быть, у неё точно так же сидела в сердце заноза, что случилось непоправимое, что уже не исправить, и боль выплёскивалась то жалобами, то слезами, то злостью, потому что если держать внутри, эта боль разорвёт душу.
Как легко давать советы другим, и как тяжело самому следовать этим советам, когда сам оказался в такой же ситуации...
Каринэ показалось, что кто-то сел напротив неё, и подумала, что можно разложить полку и полежать до Горячего Ключа. Вздохнув, она подняла голову и увидела, что находится не в поезде, а в лесу.
Она всё же уснула.
Лес был обыкновенным, светлым и без призраков. А на земле под деревом сидела женщина с густыми каштановыми волосами и что-то рассматривала у себя в руках.
Первым порывом Каринэ было спросить, что она делает, вторым - как её зовут. Но потом она решила, что важнее другой вопрос:
- Где ты?
Женщина подняла голову, и Каринэ сглотнула, потому что вместо лица на неё смотрел череп.
"Вот, - она показала Каринэ уродливую тряпичную куклу, которую держала в руках. - Заколку надо снять".
Каринэ присмотрелась и увидела, что на голове у куклы была заколка с пчёлкой - та самая, из-за которой она много лет назад в походе поссорилась с сестрой.
"Сними заколку, - повторила женщина, - она тебе мешает".
Каринэ, ничего не понимая, протянула руку к кукле, но в это время кто-то сзади потряс её за плечо.
- Просыпаемся, через двадцать минут Туапсе.
Каринэ открыла глаза. Она лежала на своей полке в поезде, накрытая одеялом, а проводница протягивала её билет.
- Прибываем в Туапсе, - повторила она.
Каринэ машинально взяла билет, села и посмотрела на часы. Они показывали половину второго ночи.
Впервые в жизни она проспала всю дорогу между Горячим Ключом и Туапсе...
Потом она обратила внимание, что нижняя полка, на которой она лежала, разложена, что сама она накрыта одеялом, второе одеяло у неё под головой, а кроссовки стоят на полу под полкой рядом с рюкзаком.
Как... Она же не ложилась. Каринэ точно помнила, что уснула сидя, положив голову на стол. Неужели она спросонок разложилась и не помнит этого?
- Он в Горячем Ключе вышел, - сообщила ей соседка напротив, паковавшая вещи в чемодан и заметившая её растерянный взгляд.
- Кто? - не поняла Каринэ.
- Мужчина, что с вами ехал, - словоохотливо пояснила она. - Я так поняла, он из другого вагона пришёл, видимо, не успел добежать до своего - остановка в Краснодаре совсем короткая была. Мы даже подышать свежим воздухом не успели... Скажите, если не секрет, - полюбопытствовала она, - а волосы у него свои такие пепельные, или всё же крашеные? В вагоне полутемно, мы всё смотрели, да так и не разобрали.
Мужчина с пепельными волосами! Значит, Игорь на перроне в Краснодаре ей не померещился...
- Свои, - рассеянно ответила она соседке, спохватившись, что та ждёт её ответа.
Значит, это он сел напротив неё в тот момент, когда она уснула. Значит, это он разложил ей полку и уложил её.
И он опять оставил ей свои волны, белым светом струящиеся вокруг неё.
Вагон спал, несколько пассажиров готовились на выход. Кто-то хлопнул дверью туалета, кто-то уже покатил чемодан к тамбуру. За окном тянулась туапсинская промзона, колёса поезда застучали на стрелках. Каринэ медленно обула кроссовки, сложила одеяла, вытащила из-под полки рюкзак и пригладила руками волосы.