- Тогда что это? - кивнул на речушку Сашка.
- Выходит, что Псиф, - определил Ромка, водя пальцем по карте. - Нам надо было идти сюда, - он провёл пальцем на северо-запад. - А мы пошли сюда, - он провёл на север.
- А так даже и лучше, - хмыкнул Вадик. - На Псебе мы уже были, а сюда бы всё равно пришли.
- По Псебе, - возразила Каринэ, стараясь говорить спокойно, - мы бы вышли к аулу и стали на ночёвку в... безопасном месте. А здесь...
Проверили карту, убедились, что по Псифу они могут выйти к Садовому, но до него, если следовать всем извивам реки, было порядка десяти километров. Все посмотрели на часы. Было уже семь вечера, через час будет темнеть, а идти в темноте по незнакомой местности, и чёрт его знает, в эпицентр или от него...
- Ночуем здесь, - без оптимизма понял Ромка.
Каринэ передёрнуло, она нервно покосилась на камень со звездой. И пусть под ним был закопан козёл, всё равно он живо напоминал о том камне, под которым принесли в жертву человека. Братья и Игорь тоже посмотрели на камень безо всякой радости, и Ромка предложил спуститься вниз по Псифу и стать лагерем в паре километров отсюда.
Через пару километров набрели на следующий приток Псифа - узенький и пересохший ручей. Метрах в десяти от берега даже обнаружилась старая туристическая стоянка - сложенный из крупной гальки очаг, два бревна около него да древний, сизый от грязи рукомойник, сделанный из примотанной к дереву двухлитровой пластиковой бутылки. Все с облегчением посбрасывали рюкзаки и прошвырнулись по окрестностям в поисках ненужных соседств, однако в радиусе тридцати метров всё вроде как выглядело прилично.
Если не считать того, что чёрные потоки постепенно начинали уплотняться и студить своим мертвящим холодом...
Быстро насобирали дров, и Игорь развёл костёр - ловко и умело, явно занимался этим не первый раз в жизни. Братья ненавязчиво понаблюдали за ним и за его спиной одобрительно кивнули Каринэ, мол, правильного мужика подцепила. А пока мужчины устанавливали вплотную друг к другу две палатки, Каринэ сходила к реке, набрала в котелок воды, повесила его кипятиться над костром и всыпала гречку. Помешала, посолила, взяла второй котелок, пошла за водой для чая - и на обратном пути и заметила вырезанную на дереве перевёрнутую пятиконечную звезду.
И здесь...
Вырезана она была давно и уже почти затянулась корой. Каринэ сходила в лагерь, оставила второй котелок рядом с очагом, подбросила дров, помешала кашу, вернулась к меченому дереву и раскопала землю между корней.
Черепушка была маленькой, сильно подпорченной временем и, к невероятному облегчению Каринэ, имела выступающие вперёд челюсти и зачатки рогов и принадлежала, скорее всего, козлёнку. Во всяком случае, точно не человеку.
Поужинали гречкой с тушёнкой. Темнело, чёрные потоки сделались явственней, так что даже братья, не видевшие их днём, начали на них коситься и передёргивать плечами от их прикосновений. Каринэ сидела рядом с Игорем, с трудом глотала кашу - горло от страха сводило спазмом, и нервно оборачивалась, когда чувствовала их приближение. От её взгляда потоки отодвигались, но стоило ей развернуться обратно к костру, снова начинали подкрадываться. Лес постепенно наполнялся звуками шагов и шелестом разговоров, среди деревьев заскользили человекоподобные тени.
Когда взялись за чай, совсем рядом с костром кто-то горестно прошептал: "Илона". Каринэ вздрогнула и, не отдавая себе отчёта, что делает, дёрнулась к Игорю. Тот, тоже поднявший голову, притянул её к себе, Ромка резко посветил фонариком в ту сторону, но невнятная тень растаяла и втянулась в один из чёрных потоков.
Игорь посадил не сопротивляющуюся Каринэ перед собой, словно бы прикрывая её от призраков сзади, а заодно и с боков, и сунул ей в руки кружку с чаем. Каринэ попробовала пить, но чай не лез в горло, а к тому же она вспомнила, как во время апрельской ночёвки на Небуге ей ночью приспичило выйти из палатки. Нет, лучше на ночь не напиваться.
"Ау..."
Сашка невольно заозирался.
Кто-то тяжёлыми шаркающими шагами прошёл по поляне. Два луча фонариков ничего не высветили, однако шаги сменились протяжным тяжким вздохом и стихли. Потом из-под деревьев некоторое время доносилось слабое ритмичное поскрипывание, напоминая звук плохо смазанных качелей.
- Посуду будем мыть? - спросил Сашка, прислушиваясь к шуму воды в реке, словно бы там кто-то плескался. Каринэ показалось, что она даже слышит смех.
- Обойдётся, - кривясь, отозвался Ромка. - Предлагаю прятаться... Сестрёнка, тебе никуда не надо?..
Каринэ Игорь забрал в свою палатку - как оказалось, все её вещи уже забросили туда. К ним пошёл и Ромка. Каринэ вытащила из кармашка рюкзака глицин, сунула под язык таблетку и отстранённо понаблюдала, как Игорь в свете налобного фонарика расстилает свой спальник. Выражение его лица было мрачно-задумчивым, но не похоже, что его сильно пугало происходящее. Хотя все эти звуки он определённо слышал.
- Ложись, - кивнул он Каринэ.
Она молча устроилась в серединке. Игорь лёг с краю, выключил фонарик и притянул её к себе. Ромка с другого края немного повозился и затих.
"Лена, кого не хватает?.."
Игорь, продолжая одной рукой прижимать к себе Каринэ, второй подпёр голову, чтобы лучше слышать
Лена. Это уже имя матери...
"Адам умер... умер... умер..."
Каринэ на секунду даже перестала бояться. Два месяца назад во время их майского похода на Псебе они уже слышали имя Адама, который должен был скоро умереть. И вот какой-то Адам умер. Только он точно не имел никакого отношения к её семье.
Потом кто-то недалеко от палатки - Каринэ даже видела тень - что-то долго бубнил на каком-то непонятном языке, и под этот бубнёж Каринэ начала было уже дремать, как почти над самой головой раздался выстрел.