Раз в месяц мы устраивали у себя званый ужин, приглашая соседей с детьми. В эти дни наш дом превращался в настоящий оплот семейных ценностей, искусного гостеприимства и почитания традиций. Вивьен всю первую половину дня проводила на кухне — никак не могла смириться с доставочной едой, говорила, что в ней нет жизни и души повара. А приглашенные гости никогда не приходили с пустыми руками. Удивительно, но моя Вивьен приучила соседских жен приносить самостоятельно приготовленные угощения. Но эти выходные мы проводили в кругу семьи, решив не обращать внимания ни на кого, кроме наших детей и друг друга.
Домашний уют и умиротворение придавали выходному, проведенному всей семьей, особое значение. После ужина вся семья собралась в большой гостиной комнате, среди детских игрушек и книжных шкафов.
Я бездумно смотрел в экран телевизора, не замечая, что там происходит, погрузившись в ощущение домашнего уюта. Томас сладко посапывал в своей кроватке, Маркус спал, пристроившись на плече у Вивьен, стойко старавшейся не заснуть. Тихо вещал телевизор, а на улице начал подниматься легкий ветер.
Утром следующего дня за окном шел проливной дождь, срывая оставшиеся желтые листья с деревьев. Дорога превратилась в речной канал. Казалось, больше воды быть и не может. Похоже, надвигается шторм, значит, из дома мы выйдем нескоро.
Сегодня у нас и у детей была возможность сладко выспаться перед новой неделей. Вивьен занялась завтраком, пока я прибирался в гостиной после вчерашнего вечера.
За завтраком Маркус сидел слегка опечаленный — по такой погоде мы явно не пойдем всей семьей гулять, а он не покатается на велосипеде.
— Вот поэтому автомобиль лучше велосипеда — под его крышей можно ездить в любую погоду. Вот вырастешь, закончишь школу, и мы с мамой обязательно купим тебе машину, — пытаюсь поднять настроение сыну.
— Нет! Я решил — я всегда буду ездить на велосипеде, — заявляет мне Маркус, скрестив руки на груди.
***
Просигналили настенные часы. В полдень в отделе межпланетарных расследований управления правопорядка было пусто — какой смысл держать здесь всех оперативников, если происшествий почти нет, а то единственное, появившееся на серверах управления за последнюю неделю, имеет такой уровень допуска, что большая часть сотрудников о деле и знать-то не должна?
После того, как Николас укатил в никуда, обдумывать материалы дела, Тейлор осталась на месте преступления, чтобы передать подчиненным дальнейшие поручения. Оперативных мероприятий больше не предполагалось, труп сняли с веревки, передали коронерам для дальнейшего обследования, ограду вокруг дома свернули, а гражданскую систему охраны дома — опечатали полицейским шифром. Теперь гражданские ключи недействительны, в дом никто не войдет, кроме работников департамента. И через десять минут двухэтажный дом с аккуратно постриженным газоном выглядел так, как будто и не было утренних событий.
Все собранные данные были загружены на центральный сервер, теперь надо продолжать работу дальше. Тейлор отправила запрос в информационную систему на получение ордера на поиск и допрос жены висельника. Пока система оценивала целесообразность и моральную ценность получения ордера, Тейлор налила себе кружку горячего кофе. Бессонное утро и накапливающая усталость давала о себе знать.
Конечно, ордер на допрос пропавшей — чистая формальность, но без прохождения этой процедуры начать следственные действия и провести опрос коллег пропавшей невозможно.
На глаза попался распечатанный отчет графологической экспертизы — той самой, на основании которой был сделан вывод об авторе предсмертной записки. Сам вывод-то Тейлор читала, а вот по признакам можно было бы пройтись сейчас.
Итак, что тут нам известно? 90% ключевых характеристик подчерка полностью соответствуют самоубийце, за исключением всего лишь двух букв — «о» и «а», которые стабильно отличаются большей вертикальной направляющей и меньшим верхним круглением. Не так-то уж и необычно, особенно для человека, чаще работающего за компьютером, нежели пишущего ручкой.
Однако дальнейший анализ выявил на основании этого расхождения два вида почерка — тот, что есть в блокноте, и тот, что есть в предсмертной записке. То есть как будто некий мнимый, отвергнутый информационной системой злоумышленник тщательно и кропотливо скопировал почерк самоубийцы, кроме всего двух букв. Но различие находилось в каждой встреченной «о» и «а», что в блокноте, что в записке. Чисто статистически, при подделке почерка рано или поздно стиль написания букв должен был бы совпасть. Или наоборот — при полном соответствии почерка, рано или поздно преступник выдал бы себя. Но на зацепку по делу этот факт никак не влиял. Может, сам самоубийца банально подсмотрел за чужим почерком, и машинально начал копировать чьи-то чужие элементы.
Терминал информационной системы издал короткий звук, подтвердив право Тейлор заняться розыскными мероприятиями. Итак, первая остановка — место работы жены висельника. Допуск, биологический ключ разыскиваемого, официальная причина расследования, адрес места проведения мероприятий — все было распечатано на ордере.
Раз система дала полноценный допуск к расследованию дела, значит, можно послать запрос на поиск сигнатур тела пропавшей жены на военные спутники — может, получится что-то отследить.
Теперь на сервере департамента появилась новая запись о расследовании — с указанием пары следователей, работающих над делом.
Имея на руках ордер с биоключем человека, и обладая нужным уровнем допуска, сформировать официальный запрос было делом пары минут. Как только система спутников найдет хотя бы какой-то результат, информация поступит на телефон, запишется в базу данных и поступит в дополнение к существующему ордеру, который, отчасти, является «личным делом» этого расследования.
Окинув взглядом пустые рабочие места, Тейлор направилась к выходу. Затем остановилась и вернулась к своему рабочему терминалу. В личном деле стояла информация о следователях, а также приоритеты информационной рассылки. Вспомнив, что Николас укатил без дела, Тейлор перенаправила рассылку по результатам поиска военных спутников на напарника.
— Вот тебе, чтобы было чем заняться, — сказала Тейлор, и выдала подтверждение операции пересылки. — А то катаешься там, пока остальные работают.
После этого Тейлор вышла из здания департамента, и, стараясь обходить утренние лужи, направилась к парковке служебных машин. Дождь был явлением не самым приятным, но о его последствиях быстро забывали — повышенная температура климата планеты, а также низкая влажность воздуха быстро исправляли то, что делали редкие дожди.
Служебные машины оперативного назначения не принадлежали какому-то конкретному сотруднику, даже более — определенному отделу. Информационная система постоянно контролировала причины использования служебных машин. Ордер, выданный системой для проверки информации о гражданине, содержал географическую метку места назначения. Это и давало Тейлор право воспользоваться автомобилем.
Некоторые, правда, особенные сотрудники использовали личные автомобили для служебных целей. В департаменте это не возбранялось.
Машина, которая была ближе всего к Тейлор, автоматически завелась и открыла водительскую дверь при приближении следователя. Географическая метка с ордера уже считалась, и бортовой компьютер проложил маршрут к точке назначения.
Тейлор села в машину, расположилась поудобнее, и занесла в информационную систему запись о начале оперативных мероприятий. Подобные записи — гарант безопасности сотрудников. Не от всех, конечно, случаев, но за десятки лет существования системы тревоги, которые поднимала информационная система, спасли жизни сотрудникам в критических моментах.