— Добрый день, добро пожаловать к нам в офис. Что привело детектива к нам? — ответила секретарша, отрываясь от терминала компьютера.
— Я расследую дело, которое связано с… эээ… миссис Харрисон. Вы не могли бы ответить на несколько вопросов? — спросила Тейлор, предъявляя ордер.
— Конечно, детектив, я постараюсь.
— Должна вам сообщить, что мистер Харрисон покончил жизнь самоубийством. В тот же день, маячок миссис Харрисон перестал отвечать по всем каналам, — ответила Тейлор.
Секретарша ахнула, приложив ладони к лицу. Медленно присела.
— Сейчас органы правопорядка делают все возможное, чтобы как можно быстрее найти пропавшую, — сказала Тейлор.
— Да, конечно, все, чем могу помочь.
— Когда вы последний раз видели пропавшую?
— Во среду вечером, в конце рабочего дня. Она уходила домой. Кажется, в тот день мистер Харрисон забирал ее на машине.
— Он часто ее забирал?
— Нет, совсем нечасто. Наверное, поэтому я обратила внимание.
— В последнее время у нее были какие-нибудь проблемы на работе, в семье? Вам не довелось ничего такого узнать?
— Нет, ничего такого я не знаю. Можете поговорить с напарницей миссис Харрисон, но она не очень общительная. Не думаю, что хоть кто-то из коллектива знает, что происходило у них в семье. Миссис Харрисон была достаточно закрытой дамой старых взглядов — дела семьи всегда остаются внутри семьи. Будете кофе?
— Да, пожалуй, — ответила Тейлор, присаживаясь на угол стола.
Пока секретарша наливала кофе, детектив внесла все необходимые данные о разговоре в систему. Система в ответ выдала оповещение, что военные спутники обнаружили сигнатуры, присущие биоключу пропавшей. В журнале также вышло уведомление, что Николас уже направился к месту. Больше информации по результатам поиска Тейлор сейчас запрашивать не стала — напарник, коли будет необходимость, перезвонит.
— Держите, пожалуйста, — секретарша протянула кофе.
— Спасибо.
Тейлор сделала пару глотков.
— А что произошло с детьми Харрисон?
— Их отправили в дом-интернат. В скором времени с ними встретятся дознаватели, если нам не удастся ничего выяснить.
— Но почему же мистер Харрисон так поступил?
— Этого мы, к сожалению, тоже не знаем. Думаю, что когда мы найдем жену, мы многое узнаем и о самом мистере Харрисоне.
Тейлор сделала еще несколько глотков.
— Могу я взглянуть на ее рабочее место?
— Да, конечно, я вас проведу.
Следователь поставила полупустую кружку кофе на стол, и отправилась следом за секретаршей. Дверь, узкий коридор, дверь, маленький кабинет, на двери нет никаких опознавательных знаков, только номер.
Рабочее место — компьютерный терминал, канцелярские товары, обычный же компьютерный стол, куча папок на столе, и заполненная этими же папками полка. В кабинете было два рабочих места, при этом второе пустовало. Хотя было видно, что оно не заброшено — пустая кружка из-под кофе явно появилась на этом столе сегодня утром.
Секретарша перехватила взгляд:
— Мисс Мун, которая работает в этом кабинете, сейчас на выезде. Она работает у нас всего пару недель, так что не думаю, что она поможет вам в расследовании. К тому же, как я уже говорила, миссис Харрисон была не особо общительной дамой.
Соседний стол действительно был более ухоженный, количество папок явно было меньше. Опрашивать здесь было решительно некого.
— Могу ли я встретиться еще с кем-то из персонала, чтобы задать вопросы? — спросила Тейлор.
— Если хоть кто-то и был в курсе домашних дел миссис Харрисон — это мисс Мун. Миссис Харрисон почти всегда работала только в кабинете и не участвовала в различных мероприятиях, которые организовывает наша фирма.
Тейлор вышла из кабинета, следом за секретаршей.
— А как у миссис Харрисон шла карьера? — спросила Тейлор, пока они шли по коридору.
— Показательно хорошо. Вы знаете, ее фотография вот уже два года украшает стенд с лучшими работниками нашей фирмы. Вот, кстати, и он.
Тейлор взглянула на стенд. Ровно по центру красовалось знакомое лицо — она уже видела его, в личном деле мистера Харрисона. Спокойная, приятная, светловолосая женщина, с немного грустными глазами и едва заметными морщинками. Ниже находилась немного выцветшая подпись к фотографии.
Зазвонил телефон.
— Да, Николас.
— Мы нашли несколько аккуратно разложенных тел. Нас привела сюда сигнатура…
— Стефани Харрисон.
— Да, настоящей жены мистера Харрисона.
========== Глава 3 ==========
«…я всегда буду ездить на велосипеде…»
Я резко проснулся, сердце бешено билось, дыхание, частое и отрывистое, не восстанавливалось. Картинки, видения того, как маленький Маркус катается на велосипеде, упорно продолжали проигрываться у меня в голове.
Была глубокая ночь. Видимо, снаружи было полнолуние – через маленькое окошко с частой и толстой решеткой, расположенное под потолком, проникала самая малость бледного лунного света.
Я опустил ноги с жесткой кушетки на холодный бетонный пол. В почти полной темноте не было видно ничего, но за последние десять лет я уже привык ко всей этой обстановке. В камере, на самом деле, не так-то уж много вещей, чтобы спотыкаться об них в ночи. Здесь есть кровать, небольшой письменный стол с канцелярскими принадлежностями, полка для книг, дверь в маленькую туалетную комнату. За время, проведенное здесь, я научился передвигаться по камере, ничего не задевая.
Ночные кошмары стали для меня уже больше, чем просто привычкой – только в своих снах, какой бы ни была их концовка, я могу видеть членов своей семьи. Хотя бы так, хотя бы по ночам мои раны немного, но прикрываются, чтобы утром, шагнув в реальность, начать приносить боль с новой силой.
Нельзя сказать, что бытие моё было таким уж ужасным. Наверное, за одиннадцать лет ко всему, в конце концов, можно привыкнуть. Кормили здесь сносно, три раза в день. После обеда можно было выйти на площадку, поиграть с остальными заключенными в баскетбол. Можно было и просто насладиться небольшим глотком свободы.
Те заключённые, которые перестали жалеть себя и своё безвыходное положение, могли здесь неплохо обустроиться. Относительно, конечно. В пределах острова-тюрьмы можно выбрать себе работу, заработать небольшую сумму перед выходом. Те же заключенные, кто отбывал пожизненный срок, были вольны тратить свой заработок здесь.
Я подошёл к умывальнику, сделал глоток холодной воды. Сон согнало окончательно. Больше по памяти, нежели на ощупь или стараясь разглядеть хоть что-то в ночных потемках, возвращаюсь обратно на койку. Если удастся заснуть и поспать ещё немного – это хорошо. Если не удастся – ничего страшного, этот будет далеко не первая бессонная ночь.
Закрыл веки. Перед глазами тут же побежали образы моего прошлого – дети, жена, машина, работа, велосипед, пожар в школе. Хаотично. Неосмысленно. Но я уже успел к этому привыкнуть. Задремать мне удалось только перед самым рассветом, как, казалось, тут же прогудел сигнал общего подъёма.
В принципе, можно сказать, что условия содержания были более чем приемлемыми. Заключенных в отведенное время могли посещать родственники, питание было также достойным. Всегда можно было посетить библиотеку – и взять фантастическую книгу, научную литературу или подшитый архив практически любого журнала, причем не только в читальный зал, но и с собой – в камеру.
Изменение системы исполнения наказаний превратило тюрьмы в изоляторы – более это не жесткие правила, побои, пытки и жизнь в страхе – это изоляция социально опасных элементов от общества. Более того, самых исполнительных и добросовестных заключенных, при должном ходатайстве родственников, раз в месяц на сутки отпускали домой. За соблюдением порядка следили электронные браслеты, и горе тому, кто нарушил протокол выходного дня. За пределами тюрьмы заключенным запрещалось надолго отлучаться из дома, принимать любые наркотики, и, тем более, нарушать общественный правопорядок. Уличенный в нарушении протокола навсегда лишался привилегий покидать тюрьму, а его срок, вне зависимости от тяжести преступления, автоматически менялся на пожизненный. Поэтому «выходными» дорожили все. Поэтому в нашей тюрьме за все года, проведенные мною здесь, нее было ни единого случая нарушения протокола.