Девушка на минуту замешкалась, но нашлась мгновенно:
- Лиза Яровая.
- Яровая? – расхохотался он. – Буду иметь в виду, что везу самого неистового дикаря.
- Это так, - весело согласилась беглянка.
Глава 1
г. Москва, Россия,
Лето наши дни
Стас Громов сидел в баре на окраине Москвы. Его не смущало, что среди пёстрого населения квартала он сильно выделялся огромным ростом, развитой мускулатурой и напоминал богатыря. Он оказался далеко от дома, но здесь было спокойно. Хотя, учитывая, как разросся мегаполис, он уже не был на окраине, но по его детским воспоминаниям здесь была непролазная дыра, а сейчас вполне подходящий бар для человека, который потерял почти все и не боялся проблем. Он мог их создать сам. Это место как нельзя лучше подходило ему сегодня. Мужчина не обращал внимания, что ночная жизнь города заявляла свои неоспоримые права. Он был в себе. Ему было, о чём думать и сожалеть. Маленький пятачок между барной стойкой, где он обосновался, и столиками в зале стали занимать танцующие: молодёжь и разновозрастные парочки. Жизнь шла своим чередом. Люди рождались, жили и умирали, но для города это была капля: он не видел, как считал Стас, горестей и страданий тех, кто населял его. Он оставался молчалив, храня все тайны, не выдав ни одной: улочки старого города и нового… Сколько тайн и секретов оказалось на них? Слишком много, и ни одна не обрела своего голоса. Улицы, проспекты и аллеи тихо впитали в себя всё, что происходило на них, храня долгую молчаливую память. Стас даже не предполагал, что могут рассказать улицы и набережная о его рождении, обрети они голос. Но они молчали, храня каждое воспоминание в себе, защищая его. Вот он и блуждал во тьме, которую пронзали иногда светлые лучи. Он сидел в баре, а жизнь шла своим чередом.
Стас задумчиво изучал стакан с неразбавленным коньяком, размышляя, стоит ли пить. Он не был алкоголиком, никогда не напивался до невменяемого состояния. Просто в году бывали такие поганые дни, когда душу выворачивало наизнанку. Так мерзко, что мечтаешь кого-нибудь прикончить, но знаешь, что легче не станет. Именно сегодня и был такой день. На работе знали чёрный день календаря, и никто никогда за последние три года не посмел нарушить его траур и одиночество. Завтра, как ни в чём не бывало, он вернется к своим обязанностям, но это будет завтра, а проклятое сегодня ещё не закончилось.
Стас поднёс стакан к губам и сделал небольшой глоток. Мужчина почти не обращал внимания на огненную дорожку, пробежавшую до желудка. Он не слышал громкой музыки, веселившихся людей. Он был здесь, но его не было на этом празднике жизни.
Три года. Прошло уже три долгих года, как он похоронил тех, кого считал своей семьёй. Он не возносил молитвы Богу, не ругал его. Он просто не верил в его существование. Почти всю жизнь он был одинок, пока Сергей Кузнецов не привел его в свой дом. Это действительно был дом, а не высокие и одинокие стены. В том доме были тепло, уют, доброта и любовь. Жена Сергея приняла его, как родного, словно он оказался потерявшимся братом, который нашёл дорогу домой. Их дети помогли ему найти комнату, которая превратилась в его бастион. О нём волновались, заботились и любили, а он не смог оправдать оказанное доверие и спасти в минуту опасности. Ни Сергея, ни Лизы уже не было на свете. Они нашли свой последний приют на кладбище рядом друг с другом. Он даже не смог присутствовать на похоронах; врачи были категоричны в своем мнении – строгий, постельный режим до полного выздоровления месяца через три, если повезет.
Шрам на груди заныл, напоминая о себе тупой болью. Сегодня была годовщина их гибели, он опять не пошёл на кладбище, считая себя недостойным и виновным перед другом и его семьей. Если бы только Серый знал, в чём еще он виноват перед ним…
- Долго же я тебя искала, - услышал он возмутительную фразу, сказанную довольным девичьим голосом.
- Что ты здесь делаешь? – буркнул он, не глядя на нарушительницу спокойствия.
- Ищу тебя. Я же сказала, - не обращая внимания на далеко не дружелюбный тон, ответила она. – Хорошее ты место нашел. Чем угощают?
Стас поднял глаза на нахалку, которая почти выхватила недопитый стакан из его рук. Он нахмурился и выхватил выпивку из цепких пальчиков.
- Детям алкоголь запрещен! – раздельно произнес он, выделяя каждое слово. Серо-голубые глаза безмятежно уставились в отчеканенное будто из стали лицо мужчины. Девушка улыбнулась и мягко напомнила, словно неразумному ребенку: