Я снова вижу себя в том возрасте. Моя мать очень переживает, что отец до сих пор не позвонил, ведь уже поздняя ночь. Она ходит по квартире из одной комнаты в другую, практически не сводит взгляда с часов и каждую минуту проверяет свой телефон, в надежде увидеть действующий или пропущенный звонок от абонента, который записан как «любимый муж». Но, не увидев даже сообщения, в очередной раз прячет лицо в ладонях и идет на кухню, чтобы выпить воды и вновь мучить себя в томительном ожидании. Устав наблюдать за самоистязаниями матери, я ухожу спать в надежде, что к утру все решится само собой. В ту ночь сон не идет и, провертевшись в кровати около полутора часов, я, в конце концов, засыпаю. Но некоторое время спустя вскакиваю с криком от приснившегося мне кошмара. Отец... Наш дорогой человек упал с высоты и разбился... Сон был настолько реалистичным, что первые несколько мгновений я не могла решить, а не произошло ли это на самом деле? Из глаз неконтролируемым потоком полились слезы, а мои всхлипы и рыдания разбудили младшего брата, который сразу побежал звать маму...
Приняв какие-то успокоительные из ее рук, я вновь заснула и смогла проспать вплоть до самого утра без сновидений.
Утром, выйдя в гостиную, я вижу мать. Она сидит, склонив голову к коленям, и издает душераздирающие звуки — она рыдает.
— Мам? МАМ! — Крича, я подбегаю к ней, и, через некоторое время, собравшись с силами, сообщает:
— Вчера вечером, во время перелета, у самолета на котором летел твой отец, отказал двигатель, — всхлипывая, сказала она.
Мне стало нехорошо. В один миг груз осознания произошедшего свалился на мои плечи. Голова начала кружиться, а в глазах резко потемнело, как будто в комнате приглушили свет. Воздуха не хватало, мне было трудно дышать. А глаза самопроизвольно закрылись. Все это время в мозгу неустанно выскакивали одни и те же слова: «Вещий сон. Вещий сон. Вещий сон».
Разомкнув веки, я увидела врачей «скорой помощи», которые подносили к моему носу бинт с очень противным запахом. После мне объяснили, что это был нашатырный спирт, а я упала в обморок.
— Это и стало отправной точкой, решившей вашу судьбу? — вырывая меня из лап жутких воспоминаний, задал вопрос доктор Диксон.
Я не сразу понимаю, что нахожусь в кабинете врача, а не в той злополучной квартире, с которой у меня связана масса страшных, горьких и трагических воспоминаний.
— Что?.. А, да. — Воспоминания о событиях прошлого настолько поглотили меня, что не сразу удалось выбраться из состояния прострации. — После этого происшествия я поняла, что эта смерть вызовет в моём сознании аэрофобию*.
— А ещё какие-нибудь страхи у вас имеются? — спросил док, продолжая делать пометки в блокноте.
— Да. Клаустрофобия** и акрофобия***.
— Хорошо. Что же произошло дальше? — Сейчас в голосе врача слышалось больше энтузиазма. Он определённо стал заинтересован дальнейшим движением нашей беседы. Не думала, что такой, казалось бы, простой случай может заинтересовать психолога с немалым стажем работы в сфере медицины.
— В тот же день к нам начали приезжать родственники. Мать пыталась прийти в себя, но ей мало что удалось. В день похорон мы очень долго собирались. Брата забрала бабушка, а я соврала, что отец нас бросил, ведь мальчику тогда было всего три года. Увидев в морге обезображенное тело отца, мама начала биться в истерике. Да такой, что врачам далеко не сразу удалось ее вернуть в чувства. После похорон, она старалась сделать вид, что ничего не произошло, но то и дело нервы сдавали, — с трудом контролируя собственные эмоции, я продолжала рассказ, одновременно борясь с новой волной желания бросить все и как можно быстрее убежать из этого кабинета на улицу. Чем больше слов произносилось, тем сильнее грубел мой голос. Если дальше не совладаю со своими нервами, то вряд ли удастся избежать истерики. — В один из вечеров, возвратившись домой, я обнаружила, что она лежит в пьяном угаре в окружении огромного количества бутылок... — Продолжая рассказ, я ощутила, как по моим щекам начали скатываться слезы. Если бы не ощущение, я бы так и не поняла, что начала плакать, ведь перед глазами не было той размытости, пелены, которая обычно заслоняет взор, когда глаза наполняются слезами. — Я сразу бросилась на поиски брата. Он спрятался в моём шкафу и ещё никогда не был так испуган. На лице был виден ярко-красный след, имеющий очертания ладони. Как позже выяснилось, малыш просто попался под «горячую руку». Спустя некоторое время с кухни раздался звон бутылок и обилие нецензурной брани. — Едва что-либо различая сквозь слезы и всхлипывая, я увидела, что доктор Диксон подает мне коробку с бумажными платочками. — Спасибо.