Выпив все залпом, я практически мгновенно почувствовала сонливость, говорящую о том, что необходимая дозировка превышена. Несмотря на то, что я вполне могла передвигаться, Томас, видя мое состояние, взял меня на руки и понес в спальню.
Превышенная доза действовала на меня как наркоз, поэтому спустя еще несколько минут я уже начала отключаться. За миг до того, как на смену четкой картинки спальни пришла темнота, я услышала, как хлопнула дверь комнаты, а вслед за ней, раздался громогласный смех, разносящийся эхом по комнате...
-------
*Публилий Сир — римский мимический поэт эпохи Цезаря и Августа, младший современник и соперник Лаберия.
Глава 36
«Ад опустел. Все демоны здесь»
Уильям Шекспир «Буря»
Несмотря на то, что я проспала достаточно долго, организм все равно требовал отдыха. Видимо, так себя проявляло лекарство, которое еще не вышло из организма. Может поэтому в первые минуты после пробуждения я была еще немного растеряна и не сразу поняла, что нахожусь в собственно постели.
За окном была прекрасная июньская погода, светило солнце, пели птицы. То тут, то там, сновали различные жучки, но... Душа разрывалась изнутри на множество мелких осколков.
Сердце покалывало, а голова была словно в тумане. Именно в таком состоянии я с трудом покинула собственную спальню и направилась к лестнице. Споткнувшись о ковер, я упала и просто чудом не скатилась кубарем по лестнице. Оказавшись внизу, я немедленно почувствовала аромат жареного бекона.
— С добрым утром, — немного нервно сказал Том, выходя из кухни. — Что случилось наверху? Я слышал грохот.
— Одежда упала. И я вместе с ней, — ответила я, вспомнив старый анекдот.
— Смотрю, ты уже шутить начала? – улыбнувшись, поинтересовался он.
— Да. Особенно если учесть, что эйфория — обратная сторона истерики...
— Ты права... Знаешь, у меня порой складывается впечатление, что из нас двоих психолог именно ты, а не я.
— Ну, можно же и мне иногда поразмышлять, — сказала я, чуть улыбнувшись.
— Пошли завтракать, — сказал он, приобнимая меня за талию.
Остаток утра прошел в полной тишине. Никто из нас не стал поднимать на обсуждение вчерашнюю тему, и от этого я почувствовала некоторое облегчение. Казалось, если не упоминать о том, что произошло, то это, в самом деле, может исчезнуть. Хоть я и знала, что ничего просто так не исчезает. То, что случилось, навсегда остается с человеком и тащится с ним через всю жизнь тяжким грузом прошлого. И получится сбросить этот груз или нет, зависит уже от самого человека.
Наскоро приведя себя в порядок, мы с Диксоном разъехались по работам. Когда я занимала водительское сидение своей машины, то с облегчением подумала, что не зря решила минувшим вечером оставить автомобиль на улице. Боюсь, что в ближайшие пару месяцев вряд ли мне хватит сил зайти не то, что в гараж, где стоит ее машина, но и в саму комнату, заполненную ее вещами.
Путь на работу показался мне сегодня слишком коротким. Погрузившись в собственные раздумья, я не заметила, как уже оказалась на парковке больницы.
Даже не смотря на старания, утаить от коллег своего внутреннего состояния мне не удалось.
Все мои переживания отражались и на лице. Растерянный взгляд и лицо, не выражающее ни радости, ни ужаса, были абсолютно не свойственны жизнерадостному врачу-оптимисту, коим я являлась до того, как началась вся эта чертовщина. А может я просто пыталась такой казаться и не заметила, как сама начала верить в эту ложь?
Первой отважилась заговорить со мной наша, как мне казалось, вечная дежурная — Анжела Кларк:
— Доктор Вик, у вас что-то случилось? – как бы невзначай поинтересовалась она, пока я расписывалась в журнале.
— А что, это так заметно? – спросила я все еще немного осипшим голосом, подняв на нее вопрошающий взгляд.
— Да, – коротко ответила она.
— Допустим, случилось. Это что-то меняет? — ответила я слегка агрессивным тоном.
— Нет, просто... Впрочем, не важно.
— Я сегодня не беру операции. Раздели их между свободными хирургами.
— Вы отказались от операций?! Должно быть, произошло что-то действительно серьезное? – Теперь Кларк уже не скрывала своего любопытства и более требовательно посмотрела на меня.
Уже находясь на взводе и будучи готовой сорваться в любую минуту, я процедила сквозь зубы:
— У меня умерла дочь. Теперь ты довольна? Если хоть кто-то еще об этом узнает, ты будешь уволена в то же мгновение!
И, конечно, несмотря на страх увольнения, через пару часов о случившемся знала уже вся больница...