Проснувшись от собственного крика, я не сразу осознаю, что нахожусь в спальне. Пока я пребывала дезориентированной, дверь открылась, и в комнату зашел Том.
— Что случилось? — спросили мы одновременно.
Я отчетливо помнила, как истерила возле входной двери, но что произошло потом? Полный провал в памяти.
— Я пришел к тебе, как и всегда. Позвонил в дверь, но никто не открыл, — начал он, говоря своим обычным рабочим тоном. — Я толкнул ее — она оказалась не заперта, а на пороге лежала ты. Отнеся тебя в спальню, я спустился вниз и обнаружил Беллу, сидящую на диване и не сводящую глаз со шкатулки, которая была у нее в руках. Кажется, она даже не заметила моего присутствия, пока я не вошел в ее зону комфорта. При попытке забрать, она закатила истерику и довела себя до очередного нервного срыва. Я позвонил своим друзьям — хорошим психологам. Сейчас они пытаются привести твою дочь в чувства. А что с тобой тут случилось? Крик был такой, будто тебя убивают. – Томас подошел ко мне и присел на край кровати
— Так оно и было. Позже расскажу. Пошли вниз.
— Ты уверена? — спросил он.
Я кивнула.
— Хорошо, — произнес Диксон, вставая и протягивая мне руку.
Как по мне, гораздо важнее сейчас разобраться со здоровьем Беллы, а уже потом думать, что же произошло с Викторией в моем сне и о моем собственном состоянии...
------
*Жорж Батай — французский философ, социолог, теоретик искусства и писатель
Глава 40
«Я не знаю, чего заслужила, а чего
нет. Но я точно знаю, что продолжать
жить — работа не для слабонервных»
Ребекка Донован* «Страдать, чтобы простить»
Спускаясь по лестнице, я услышала дикий крик Беллы, который заставил меня ускорить шаг. Я едва ли не перепрыгивала через несколько ступеней, чтобы скорее оказаться в гостиной.
— Не трогайте меня! Я не отдам вам ее! – истерила дочь. С каждым словом она все крепче цеплялась за шкатулку.
Когда мы оказались внизу нас встретил мой хороший знакомый. Несмотря на то, что за годы, которые мы провели порознь и сильно изменились внешне, мне не составило труда узнать его.
— Джо, это, — начал Том, собираясь нас познакомить.
— Мортимер Грант, — перебила я, посмотрев на старого друга.
— Вы знакомы? – удивленно поинтересовался Диксон, переводя взгляд с меня на Гранта.
— Мы учились вместе, но на разных факультетах, — ответил Тим.
«Только, если быть точнее, мы встречались чаще на студенческих вечеринках, чем в обычные учебные дни», — пронеслось в голове. Эта мысль заставила меня на секунду улыбнуться, но я быстро переключилась к более важным проблемам. К действительности.
Странно, но, несмотря на то, что прошло тринадцать лет со дня нашей последней встречи, я по-прежнему помнила, что ему больше нравилось обращение «Тим»...
— Так что произошло? — спросил Диксон.
— Том, по твоим словам я понял, что случай тяжелый. Все оказалось намного хуже. – Он перевел взгляд на меня. — Джо, твою дочь необходимо поместить в психиатрическую больницу. Я работаю там, но без твоего согласия не могу ничего сделать.
— Хорошо. – Я кивнула в знак согласия. — Мне надо ее вернуть в прежнее состояние любой ценой. Я не переживу, если останусь одна.
— Ты не останешься, — сказал Том, приобнимая меня за талию.
— Ты понял, что я имела в виду, — отозвалась я, продолжая смотреть на друга.
— Все будет хорошо, — ответил Тим. — Сейчас уже слишком поздно, но если ты сможешь уговорить ее выпить воды с этим, — он достал из кармана маленький пузырек с каплями, — то мои ребята сразу наденут на нее смирительную рубашку и увезут. Документы заполним, когда тебе будет удобно.
— Хочешь, чтобы я напоила собственную дочь наркотиками?! – возмутилась я, подняв брови.
— Другого выхода просто нет, — пояснил он, склоняя на бок голову.
Мне не хотелось этого делать, ведь даже самая незначительная дозировка могла вызвать необратимые последствия. Но, смирившись с неизбежностью предстоящего, я забрала препарат и, тяжело вздохнув, произнесла:
— Хорошо.
Когда я вошла в гостиную, все психологи из команды Гранта мигом ретировались.