— Белла, девочка моя, — начала я, подходя к дивану и присаживаясь рядом на пол.
Она лежала на боку, прижимая прах сестры к сердцу, и всхлипывала.
— Сядь. Выпей воды, – предложила я спокойным голосом, чтобы дочь поверила, что я не представляю для нее угрозы. — Все будет хорошо.
— Нет мам! С. НАМИ. УЖЕ. НИКОГДА. НИЧЕГО. НЕ. БУДЕТ. ХОРОШО! НИКОГДА! — завопила Изабелла на весь дом, делая ударение на каждом слове, после чего вскочила с дивана.
— Тише. Успокойся, — я начала говорить, стараясь скопировать манеру разговора Томаса.
— Я не могу быть спокойна в такой ситуации. За полтора месяца я потеряла трех близких мне людей! Брата, сестру и любимого, — ответила она, вновь присаживаясь на диван и начиная рыдать, спрятав лицо в ладонях.
— А я — двоих. Сына и дочь, — печальным тоном ответила я. — А теперь смотрю, как уходит другая моя дочь, при этом разрывая и мое сердце.
Она вытерла слезы и с грустью посмотрела на меня.
— Что в этом стакане? Там же наверняка что-то есть? – Белла резко сменила тему, начиная всматриваться в жидкость, на поверхности которой шла легкая рябь от дрожи, которая время от времени пробегала по моим рукам.
— Наркотики, — все так же тихо ответила я.
Услышав это, она выхватила стакан из моих рук.
— Может хоть это мне поможет, — произнесла дочь, после чего залпом выпила все содержимое.
Спустя еще несколько минут ее тело расслабилось, а люди Гранта принялись за дело.
Когда дом опустел, я устроилась на диване, который получасом ранее занимала моя дочь.
— Может, расскажешь мне все-таки, что тебе приснилось в этот раз? — спросил Том, присаживаясь рядом и протягивая мне кружку с мятным чаем.
— Виктория, — ответила я, делая глоток. — Они тащили ее по песку. Хотели убить у меня на глазах. — Я была настолько измотана, что с трудом удавалось говорить. — Но самое страшное — она меня даже не узнала...
— В смысле не узнала? – спросил Томас, вытаращив на меня глаза.
— В прямом.
— Да уж. Одна странность краше другой, — произнес он, цокнув языком и тяжело вдохнув.
— Когда я проснулась, ты сказал, что крик был такой, словно меня убивают. – Я решила вернуться к вопросу, который не давал мне покоя еще с самого момента пробуждения. — Это на самом деле было. Они вонзали в мое тело клинки. Я не знаю, что случилось. Просто... когда бежала через пальмовый лес, мне показалось, что Призраки сильно отстали, но на самом деле Они обогнали, а я попала в ловушку. Но самое интересное из всего этого то, что Главарь назвал меня «Кобра». Этот Призрак был моей первой жертвой, а прозвище я получила после пятого. Думаю, это Сокол.
Я не могла нормально объяснить своего предположения, потому что, стоило его озвучить, как оно полностью лишилось всякого смысла.
— Возможно. А теперь пей свои таблетки и спать. Сегодня день у всех и так выдался не из легких...
Я решила послушать его и направилась в сторону кухни, где хранились все мои лекарства. Томас пошел следом.
Таблетки подействовали достаточно быстро. Казалось, даже слишком быстро.
Я быстро погрузилась в сон, а шкатулка с прахом так и оставалась стоять на журнальном столике в гостиной...
-------
*Ребекка Донован — американская писательница.
Глава 41
«Чтобы поймать счастье,
надо уметь бегать»
Уильям Шекспир «Король Лир»
Ночь прошла более спокойно, нежели предыдущая. Призраки, видимо, решили на время оставить меня в покое, пока занимаются выбором дальнейших действий того, как еще больше испортить мне жизнь. Утром я чувствовала себя словно раздавленная бетонной плитой. Голова ужасно болела от длительного сна, мышцы изнывали от долгого лежания в одном положении. Мне не хотелось лишний раз шевелиться, чтобы случайно не причинить себе еще большую боль.
Через час, после душа и принятия анестезирующих таблеток, мне стало легче, и я решилась позвонить своему бывшему мужу, чтобы мы встретились и вместе развеяли прах нашей младшей дочери.
Устав от нескончаемых рыданий, у меня не осталось сил на проявление каких-либо эмоций. Разговор с Лесли вышел очень коротким и скудным в эмоциональном плане. Казалось, что мы с ним обсуждали какую-то самую обыденную вещь, которая может случиться с каждым и не имеет особой важности. По голосу Леса мне было понятно, что я оказалась не единственной из нас, кто провел не один час, рыдая над настигшей нас утратой.