Когда я увидела ее тело, рядом с которым стояли несколько сотрудников полиции, то закричала так, как способна только мать, потерявшая всю свою семью. Это был самый настоящий крик, идущий из глубины души, который казался чуждым.
В тот же миг меня взяли под руки коллеги из этого отделения и вывели в коридор. От криков сел голос и когда это произошло, они постарались привести меня в чувства. Но сделать это было крайне трудно, особенно учитывая, что мой разум помутился, и я начала терять сознание.
Когда я немного успокоилась, мне позволили вернуться к дочери, но смотреть на нее было крайне сложно. Впрочем, равно как и оторвать от этого ужаса глаз. Все ее тело было изувечено до неузнаваемости. Не говоря про кровь, из-за которой не было видно почти никаких внешних повреждений. Ноги и руки были изогнуты в неестественных положениях, голова рассечена так, будто она с разбега врезалась в бетонную стену, а на переходе между левым плечом и шеей был виден глубокий ровный разрез. Судя по количеству крови, он перерезал сонную артерию.
В первую очередь меня вызвали не столько как для того, чтобы сообщить о ее смерти, ведь все в больнице едва ли не наблюдали собственными глазами то, как растут мои дети, а потому знали их имена, столько для того, чтобы я подтвердила ее личность.
После опознания дочери, мне предстоял разговор с сотрудниками полиции.
Они не стали задавать лишних вопросов. Вместо этого просто рассказали мне, что произошло и как это могло случиться.
— Вы приедете на суд? — поинтересовался агент Ричмонд, завершив рассказ.
— Да. Обязательно. Когда? – едва контролируя голос, спросила я.
— Мы известим вас в письме, — сообщил коп. Едва он раскрыл рот, чтобы сказать следующую фразу, как я прервала его.
— Отцу я сама сообщу. Мы в разводе.
Закончив разговор, я не медля ни минуты, набрала номер своего бывшего мужа.
— Лесли Тейлор, — откликнулся он после пятого гудка.
— Это Джо, — коротко бросила я. По моему тону было понятно, что я хочу сообщить известие не о приятном. Естественно, это не укрылось от него.
— Что-то произошло? – взволнованно спросил Лес.
— Нет... То есть, да, – замешкалась я, пытаясь подобрать нужные слова. — В общем, Белла умерла... — сообщила я, охрипшим голосом.
— ЧТО? КАК? КОГДА? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? – закричал он. Я услышала, как по ту сторону трубки раздался какой-то грохот. Должно быть, Лес резко встал и опрокинул стул.
— Из того, что пояснили копы, — начала я, со слезами на глазах, — она, как обычно, поехала на тот мост. Какой-то му... чудак на букву «м», вылетел на своем джипе на встречную полосу и попал в нашу дочь, — судорожно вздохнув, закончила я.
— У меня просто нет слов, — произнес он. По интонации было понятно, что Лесли пребывает в шоке. — Как ты?
— Уже никак. Я так от всего этого устала, ты просто не представляешь. Бесконечные переживания, бесконечные потери... – Я покачала сама себе головой, утирая подступившие слезы. — Я уже почти два месяца живу с мыслью, кто же будет следующий... Знаешь, как говорят в России? Три покойника в семье за год — жди четвертого. Я все считала. Тори умерла на пятьдесят первый день, после Эда. Белла — я уже посмотрела по календарю — на пятьдесят первый день после Виктории. Стало быть, четвертый будет в сентябре...
— Не занимайся ерундой. Четвертого не будет, — сказал он, слегка раздраженный моими нумерологическими расчетами. — Когда похороны?
— Во вторник.
— Я буду сутра, — после этих слов он отключился.
— Будет, — сказала я в глухую трубку, отвечая на собственное утверждение о четвертом...
-------
*Энтони Берджесс — английский писатель и литературовед.
Глава 46
«Бояться надо не смерти, а пустой жизни»
Бертольт Брехт*
Естественно, узнав об очередной, постигшей меня трагедии, Мэтью дал мне еще две недели отпуска. Кажется, что он уже привык, что хирургия работает без заведующего, что так легко освобождает от работы. В этот раз я не стала возражать, ведь у меня уже просто не было сил его переубеждать... Да и я просто устала предпринимать попытки к этому. Тем более, сейчас мне была нужна помощь другого человека.
Сразу по приезду домой, я позвонила Томасу. Услышав о случившемся, он немедленно отменил все встречи и приехал ко мне.
В течение оставшейся части дня я не проронила ни единой слезы, по той простой причине, что ходила словно сомнамбула, чудом не врезаясь в косяки, шкафы и прочие предметы мебели. Да и, возможно, у меня попросту уже не осталось слез, хоть я и знала, что это невозможно, ведь они вырабатываются в течение всей жизни.