Конечно, за годы практики я повидала немало ужасов, и это было, пожалуй, одно из самых безобидных зрелищ, какие выпадали на все время моей работы.
— Двадцать четвертая бригада. Нужен терапевт и травматолог. Подозрения на перелом лучевой кости, ожоги первой степени. Будут через пять минут, — продолжал вещать диспетчер. — Двадцать девятая бригада. Нужен комбостиолог, травматолог, хирург. Подозрения на перелом малой берцовой кости, разрыв селезенки и ожоги третьей степени. Будут через семь минут.
К этому моменту мне уже удалось добраться до телефона. Не медля ни секунды, пальцы машинально набрали номер моего отделения.
— Дженсен, Кларк и Браун, спуститесь в приёмник. Для вас есть работа, — быстро отдала я команду и положила трубку. Уверена, что они справятся. А остальные, более опытные коллеги, пусть подождут случаев посложнее.
— Семнадцатая бригада. Нужен травматолог, хирург, реаниматолог. Подозрения на сотрясение мозга, ушиб почек, разрыв желудка. Будут через пять минут.
Вновь мои пальцы запорхали над кнопками телефона.
— Льюис, Денч, Хаск и Ройн, вниз! — теперь я отправляла уже более опытных коллег.
— Тридцать вторая бригада. Нужен хирург, комбостиолог, травматолог и реаниматолог. Подозрения на ожоги третьей степени, ушиб почек, разрыв селезенки, сотрясение мозга, перелом ключицы... Доктор Вик, фельдшер Майер говорит, что это ваш сын!
— Что?! — упав в объятия панической атаки, воскликнула я. Кровь в очередной раз за сегодняшний вечер покинула моё тело. Казалось, что сердце на миг замерло и после этого стало биться с удвоенной силой, но не в груди, а где-то в пятках. Вот и причина моего предчувствия...
— С вами все в порядке? — спросила обеспокоенная медсестра.
— Н–не совсем, — дрожащим голосом выдавила я. — Сама им займусь.
— Доктор Вик, вам же нельзя! Или вы забыли, что не можете лечить своих родственников? — на сей раз это был голос моего коллеги Брайана Далласа. Именно он поддерживал меня от падения.
— Помню. Плевать. Правила существуют, чтобы их нарушать. Пусть меня лишают лицензии, но Эдвардом я буду заниматься сама! — решительно заявила я, беря себя в руки.
Сообразив, что останавливать меня бесполезно, он решил отступить. Я в этот момент вновь решила воспользоваться телефоном:
— Стайн, Грин – вниз! Вы нужны мне. Позовите стажеров. Дайн, Кроу, Ричмонд и Хейс – будут ассистировать! Джексон – за главного! — положив трубку, я решила вызвать еще нескольких врачей, в профессионализме которых была уверена на все сто процентов. Спустя пару минут, к моей команде присоединились главный комбостиолог Стюарт Кинг с двумя своими стажерами и главный травматолог Ричард Лоунс со своими сотрудниками. Реаниматологи, братья Итон, пошли готовить оборудование в шестой блок. Вместе с ними туда отправились два анестезиолога.
Только сейчас, находясь в окружении своих профессиональных коллег, я была спокойна и пребывала в полной уверенности, что в каком бы тяжелом состоянии не находился сейчас мой сын, он обязательно будет спасен, ведь им будут заниматься лучшие врачи больницы.
Тридцать вторая бригада приехала через три минуты после звонка, одновременно с семнадцатой.
— О, Боже!.. — на выдохе воскликнула я, открыв рот, при виде собственного сына. Череп был рассечен, все тело в крови, левая рука была изогнута в неестественном положении, показывая, что там имеются переломы. К моему облегчению, с дочерями все было в порядке, они приехали вместе с братом, но стоя на своих ногах.
На миг разум помутился, но мне удалось быстро взять себя в руки.
— В шестой блок! Готовьте набор для интубации! — В очередной раз мне пришлось взять командование на себя. — Осторожно! Не перекладывать! — Остановив транспортную каталку в центре блока, реаниматологи провели интубацию и начали подключать к аппаратам. Все показатели были в разы ниже нормы...
— Доктор Вик! Мозг засыпает.
Услышав это, я поняла, что если хочу спасти сына, есть лишь один выход:
— Вводите в медикаментозный*** сон.
После этого, Кинг и Лоунс со своими стажерами принялись за работу, в то время как Стайн и Грин отправились готовиться к операции. Стюарт Кинг меня успокоил, сообщив, что ожоги не слишком серьезные. Вторая степень. За месяц от них можно избавиться и, возможно, не останется даже и следа. Но, к моему сожалению, Ричард Лоунс не смог принести мне хороших вестей. Во-первых, подтвердился разрыв селезенки, во-вторых, из-за травмы головы, случилось сотрясение мозга. Образовалась серьёзная гематома и, поэтому, без помощи нейрохирургии, Эдвард может остаться частично, — если даже не полностью, — парализованным, в-третьих, рука была сломана в трех местах, из-за чего его ждет очень длительное восстановление. Но каково было мое облегчение в момент осознания, что в больнице есть семь врачей, практикующих нейрохирургию, и двое из которых — я и Грин.