Сейчас Клер Аптон звонит мужу из туалетной кабинки. Она говорит:
— Это была кукла. Пластмассовый пупс.
Ее сумка, пальто и зонтик забрызганы красным и липким.
Она спрашивает у мужа по телефону:
— Понимаешь, что это значит?
И снова спрашивает, как лучше всего уничтожить запись с камеры видеонаблюдения.
20.
Обмороженная Баронесса наклоняется над кроватью, держа в обеих руках миску с чем-то горячим и жидким, и говорит:
— Без морковки. И без картошки. На, выпей. И Мисс Америка, свернувшаяся калачиком на кровати, под пристальным взглядом видеокамеры, говорит:
— Нет. — Она смотрит на нас, столпившихся в коридоре за дверью, и на Директрису Отказ в том числе, а потом отворачивается к бетонной стене и говорит: — Я знаю, что это…
Обмороженная Баронесса говорит:
— У тебя все еще идет кровь.
Заглянув в комнату, Директриса Отказ говорит:
— Тебе надо что-нибудь съесть, а иначе умрешь
— Тогда дайте мне умереть, — говорит Мисс Америка, уткнувшись лицом в подушку
Мы все собрались в коридоре. Слушаем. Запоминаем. Записываем.
Мы — очевидцы
Камера, скрытая за камерой, скрытой за камерой.
Обмороженная Баронесса наклоняется еще ниже. Со своим супом. В струйках пара, поднимающихся из миски, ее обезображенные губы отражаются в мерцающем слое горячего жира, который плавает на поверхности. Баронесса говорит:
— Но мы не хотим, чтобы ты умерла.
По-прежнему глядя на стену, Мисс Америка говорит:
— С каких это пор? Так у вас будет на одного претендента на гонорар меньше.
— Мы не хотим, чтобы ты умерла, — говорит Преподобный Безбожник из коридора за дверью, — потому что у нас нет холодильника.
Мисс Америка поворачивается и смотрит на миску горячего супа. Смотрит на лица, маячащие в дверях. Мы стиснули зубы и ждем. Исходя слюной.
Мисс Америка говорит:
— Холодильника?
И Преподобный Безбожник стучит кулаком себе по лбу, как стучат в дверь, и говорит:
— Эй, кто-нибудь дома? — Он, говорит: — Нам нужно, чтобы ты оставалась живой, пока мы все снова не проголодаемся.
Ее ребенок пошел на первое. Мисс Америка пойдет на второе. А кто на десерт — будет видно.
Диктофон в руке Графа Клеветника готов записать ее следующий крик поверх предыдущего. Видеокамера Агента Краснобая готова заснять очередной кульминационный момент в развитии сюжета, затерев все, что было до этого.
Но вместо того чтобы кричать. Мисс Америка спрашивает: вот так все и будет? Голос пронзительный и дрожащий, как птичья трель. Вот так все и будет: одно ужасное событие за другим, до конца — пока мы все не умрем?
— Нет, — говорит Директриса Отказ. Счищая кошачью шерсть с рукава, она говорит: — Только некоторые.
И Мисс Америка говорит, что она имеет в виду не только здесь и сейчас, в этом Музее нас. Она имеет в виду жизнь в целом. Везде и всегда — люди только и делают, что пожирают друг друга? Уничтожают других людей?
И Директриса Отказ говорит:
— Я знаю, что ты имеешь в виду.
Граф Клеветник все записывает в блокнот. Мы все киваем. Мифология нас.
Держа в руках миску с супом, глядя на свое отражение в пленке горячего жира, Обмороженная Баронесса говорит:
— Я работала в ресторане, в горах. Она зачерпывает суп ложкой и подносит ложку ко рту Мисс Америки,
— Ешь, — говорит Баронесса. — А я расскажу тебе, как я лишилась губ…
Отпущение грехов
— Даже если Бог не прощает нас, — говорит Обмороженная Баронесса, — мы-то можем его простить.
Мы должны проявить себя выше Бога.
Лучше, великодушнее.
Баронесса на сцене: «заболевание десен», объясняет она всем тем,
кто слишком долго пялится на ее лицо -
на то, что осталось от ее лица.
Вместо губ — только рваная рана,
густо замазанная красной помадой.
Зубы — как желтые призраки
каждой выпитой чашки кофе,
каждой выкуренной сигареты.
На сцене вместо луча прожектора — фрагменты из фильма:
взвихренное марево снежной пурги.
Среди синих крапинок тени всех форм и размеров не найти двух одинаковых.
Она вся утеплилась, закуталась, завернулась.
Волосы убраны под вязаную шапочку.
Но ей уже никогда
не согреться.
Стоя на сцене. Обмороженная Баронесса говорит:
— Мы должны простить Бога…
За то, что он сотворил нас низкорослыми. Толстыми. Нищими.