И все это — не считая расходов на музыку. Сперва музыку ставили наобум, но потом обнаружилось, что люди охотнее лупят тебя по роже в сопровождении следующих альбомов:
«Сolor Me Barbra»
«Stoney End»
«Тhe Way We Were»
«Thighs and Whispers»
«Broken Blossoms»
Или «Веасhes». Да, особенно «Beaches».
Заприте Махатму Ганди в монастыре, отрежьте ему яйца, накачайте его демеролом, и он все равно врежет вам в морду, если поставить ему эту песню, «Wind Beneath Your Wings». Спросите хотя бы у Вебера. У него большой опыт.
В армии их этому не учили. Там их учили другому. Но когда возвращаешься на гражданку, как-то нигде не встречаются объявления из серии: требуются эксперты по снабжению армии, операторы военных систем наведения и дозорные. Они вернулись домой — и не нашли никакой работы. Ничего, где платили бы столько же, сколько Флинт срубал с публики, сверкая ногами в длинном разрезе, сбоку на темно-зеленом атласном вечернем платье — ногами в тончайших нейлоновых чулках, выпирающих из золоченых сандалий. Флинт, замазывающий синяки в перерывах между песнями и ударами. С его сигаретой, измазанной красной помадой. Помадой и кровью.
Окружные ярмарки приносили хороший доход, а на втором месте, с минимальным отрывом, стояли мотоциклетные гонки. Родео — тоже неплохо. И выставки лодок. И автостоянки у павильонов, где проходили выставки охотничьего оружия. Везде находились люди, готовые платить за потеху — и платить хорошо.
Как-то вечером, по дороге обратно в мотель, уже после того, как почти весь макияж Вебера с Флинтом осыпался на асфальтобетон перед входом на Выставку охотничьего оружия и амуниции западных штатов, Вебер, сидящий на переднем сиденье, подправляет зеркало заднего вида и внимательно изучает свое лицо. Со всех сторон. А потом говорит:
— Я так долго не выдержу.
Выглядит он очень даже неплохо. Тем более что это не важно, как выглядит Вебер, Песни — гораздо важнее. Парик и помада.
— Я никогда не был, что называется, симпатичным, — говорит Вебер, — но я хотя бы старался выглядеть… более или менее ничего.
Флинт сидит за рулем, смотрит на свои руки с облезшим красным лаком на ногтях. Откусывая сломавшийся ноготь сколотыми зубами. Флинт говорит:
— Я тут подумал… Может, взять себе сценический псевдоним? — По-прежнему глядя на свои ногти, он говорит: — Как тебе Пеппер Бекон? Перчик с беконом?
Девушки Флинта с ними уже не было. Она активно училась в летной школе.
Оно и к лучшему. Потому что дела покатились под гору.
Например, перед тем как устроиться на стоянке перед входом на Выставку самоцветов и минералов Горных штатов, Вебер смотрит на Флинта и говорит:
— Какие-то у тебя сиськи… не великоваты ли? Бретельки длинного платья Флинта завязаны сзади, на шее, чтобы лучше поддерживать пышный бюст. Да, сиськи действительно великоваты, но Флинт говорит, что это так кажется из-за нового платья. А Вебер говорит:
— Нет, не кажется. Платье тут ни при чем. Они у тебя прирастали на протяжении последних четырех штатов.
— Это ты придираешься, — говорит Флинт. — Тебе просто завидно, что мои больше твоих.
И Вебер говорит, очень тихо, кривя губы в яркой помаде:
— Бывший старший сержант Флинт Стедмен, вы превращаетесь в корову с отвисшим выменем…
А потом было так: блестки и волосы, выдранные из париков, полетели во все стороны. В тот вечер они не собрали ни цента. Никого не прельщало бить эти распухшие рожи, уже разбитые и расцарапанные в кровь. В разводах туши, потекшей от слез. С налитыми кровью глазами.
Теперь, глядя в прошлое, можно сказать, что эта маленькая потасовка едва не сгубила всю миссию.
Эта страна не может выиграть ни одну войну, и причина тому простая: мы все время деремся друг с другом, вместо того, чтобы драться с врагом. Так же, как и Конгресс не дает военным спокойно делать свою работу. Вечно у них какие-то разногласия. Вебер с Флинтом, они не плохие люди, просто оба — типичные представители общей массы, над которой мы так стремимся подняться. Их миссия состоит в том, чтобы разрешить эту террористическую ситуацию. Раз и навсегда. А для этого им нужны деньги. Чтобы девушка Флинта окончила летную школу. Чтобы нанять самолет. Достать наркотики — чтобы вырубить пилота, которого им предоставит прокатная компания. Все это стоит немалых денег.
Сказать по правде, сиськи у Флинта действительно приобретают устрашающие размеры.
Откинувшись в креслах из белой кожи, на высоте 51 000 футов, они летят курсом на юг, вдоль Красного моря — до Джедды, где повернут налево.
Другие ребята, которые тоже сейчас летят, каждый — к заданной цели, остается только догадываться, как они заработали свои деньги. Какой болью и мукой.
Уши у Вебера проколоты, и дырки видны до сих пор — большие, растянутые от всех этих висячих серег.