«Гомосексуалисты», — сказал Карелла.
«Квиры», — сказала Дженнифер.
«И они постоянно веселились, да?»
«Ну, не всегда. Но достаточно часто. Я телефонистка, работаю в полуночную смену, стараюсь немного вздремнуть перед выходом из дома каждый вечер. Со всем этим шумом это невозможно. Я как раз собиралась вздремнуть сейчас. Если не одно, то всегда другое», — сказала она и снова скорчила гримасу.
«Эти друзья мистера Корбетта», — спросил Карелла, — «откуда вы знаете, что они были гомосексуалистами?» Он вспомнил, что алиби Корбетта о его местонахождении во время убийства Крейга было связано с замужней женщиной по имени Присцилла Ламбет, которая развлекала его на диване в своём кабинете.
«Один из них пришёл сюда буквально на днях», — сказала она, — «в поисках большой вечеринки». Слово «вечеринка» она произнесла с придыханием и сопроводила его небрежным жестом. «Он не знал, что мистер Корбетт живёт на другой стороне улицы.»
«Он назвал вам своё имя?», — спросил Хейдигер.
«Кто?»
«Мужчина, который пришёл сюда в поисках Корбетта.»
«Мужчина? Не смешите меня.»
«Он назвал вам своё имя?»
«С чего бы это? Он спрашивал Дэнни», — затем она снова вальяжно проговорила нецензурное слово, и замерла, сжимая запястье, — «и я сказала ему, что это 1136-й номер, а тот, что ему нужен, — 1134-й. Он любезно поблагодарил меня и пошёл через двор.»
«Это было когда, вы сказали?»
«Канун Рождества. Мистер Корбетт устроил большую вечеринку в канун Рождества. Мне пришлось работать в канун Рождества, и я попыталась немного поспать. Но вместо этого в дверь постучал гомосек и попросил позвать Дэнни.»
«Вы видели, чтобы кто-нибудь входил во двор сегодня вечером?», — спросил Карелла.
«Нет, не видела.»
«Я имею в виду, до того, как вы услышали крики.»
«Никого. Я как раз была в ванне, когда услышала всю эту суматоху. Я люблю принимать ванну перед ужином. Потом я немного перекусываю, ложусь спать, что я и должна делать сейчас», — сказала она и взглянула на часы, — «а потом одеваюсь и иду на работу.»
«Видели ли вы кого-нибудь во дворе после того, как услышали крики?»
«Я оставалась в ванне.»
«То есть вы не сразу вызвали полицию?»
«Нет, я позвонила им, когда вылезла из ванны. Там всегда шумно. Если бы я звонила каждый раз, когда слышу шум, это была бы постоянная работа.»
«В котором часу вы услышали крики?»
«Я не ношу часы в ванной.»
«Как долго вы оставались в ванне? После того, как услышали крики, я имею в виду.»
«Минут пятнадцать, наверное.»
«Звонок поступил в пять пятьдесят три», — сказал Хейдигер. «Это значит, что вы услышали крики в…» Он замешкался, прикидывая в уме, а потом сказал: «Примерно без двадцати шесть, где-то так.»
«Наверное.»
«Когда вы вышли из ванны», — сказал Карелла, — «вы видели кого-нибудь во дворе? Кого-нибудь рядом с квартирой Корбетта?»
«Я не смотрела. Я подошла к телефону и позвонила в полицию.
Я подумала, что, если ничего не предпринять, шум будет продолжаться всю ночь. А я хотела спокойно поужинать и вздремнуть.»
«Крики всё ещё продолжались?»
«Нет, к тому времени они уже прекратились.»
«Но вы всё равно вызвали полицию.»
«Кто знал, когда это может начаться снова? Вы же знаете, каковы эти люди», — сказала она.
«М-м-м», — сказал Карелла. «Что ж, большое спасибо, мисс Гроут.
Извините, что побеспокоили вас.»
На улице Хейдигер прикурил сигарету, запоздало предложил одну Карелле, который отказался, а затем сказал: «Вы когда-нибудь разговаривали с этим Корбеттом?»
«В прошлую субботу», — сказал Карелла.
«Предполагали, что он педик?»
«Казался прямым как стрела.»
«Кто может сказать в наше время, а?», — сказал Хейдигер. «Как насчёт Крейга?»
«Он жил с красивой двадцатидвухлетней девушкой.»
«М-м-м», — сказал Хейдигер. «И что вы думаете об этом? Есть ли здесь какая-нибудь связь, как вы думаете?»
«Я не знаю.»
«Нож в обоих убийствах.»
«Да.»
«Если ведьма была права, то это могла быть ссора влюблённых.»
«Может быть. Но у нас есть только её слова о том, кем был Корбетт. Она показалась тебе особенно надёжным свидетелем?»
«Она показалась мне особенно надежным персонажем», — сухо сказал Хейдигер. «Хочешь пива или чего-нибудь ещё?
Официально я всё ещё на службе, но к чёрту.»
«В праздничные дни дежурства очень тяжёлые», — улыбаясь, говорит Карелла.
«И дежурства тоже», — сказал Хейдигер. «Я проработал в департаменте двадцать два года и за всё это время не взял ни цента ни с кого. Пусть только предъявят счёт за стакан пива, я бы хотел посмотреть, как они это делают.»