«Продолжай без меня», — сказал Карелла. «Я хочу кое с кем поговорить.»
«Оставайся на связи», — сказал Хейдигер, пожал ему руку и ушёл вверх по улице. В телефонной будке на углу Карелла проверил по справочнику Айзолы, нет ли в нём Присциллы Ламбет, не нашёл ни одной записи на её имя, зато нашёл две на доктора Говарда Ламбета — одну для его офиса и одну для его резиденции. Номер резиденции — Хигли 7–8021 — звучал как номер, который Карелла набирал из квартиры Корбетта в прошлую субботу. Он набрал номер сейчас. На звонок ответила женщина и её голос показался ему знакомым.
«Миссис Ламбет?», — сказал Карелла.
«Да?»
«Присцилла Ламбет?»
«Да?»
«Это детектив Карелла, мы разговаривали в прошлую субботу, и вот…»
«Я просила вас больше не звонить сюда», — сказала она.
«Дэниел Корбетт убит», — сказал Карелла. «Я бы хотел поговорить с вами. Я могу приехать туда, или мы можем встретиться где-нибудь.»
На линии повисло долгое молчание.
«Миссис Ламбет?», — спросил он.
Молчание затягивалось.
«Что бы вы предпочли?», — сказал Карелла.
«Я думаю.» Он подождал. «Дайте мне полчаса», — сказала она.
«Через полчаса я буду выгуливать собаку. Встретимся на Джефферсон и Джунипер в… Который сейчас час?»
«Ближе к десяти.»
«Пусть будет в десять тридцать», — сказала она. «Он золотистый ретривер.»
Как и подобает редактору детских книг, Присцилла Ламбет была миниатюрной брюнеткой с милым личиком, короткой стрижкой стиля пикси, и большими невинными глазами. На поводке у неё был огромный пёс, который мчался по городским улицам в поисках очередного фонарного столба, чтобы обнюхать его, и волей-неволей тащил Присциллу за собой.
Карелла с трудом поспевал за ней.
Присцилла была одета в тёмно-синюю лыжную куртку поверх синих джинсов и ботинок. Она была без шапки, и ветер трепал её короткие тёмные волосы, распуская их по голове и придавая ей вид человека, которого только что неожиданно вывели из себя, что было довольно близко к истине. Она сразу же сказала Карелле, что была по-настоящему потрясена тем, что он рассказал по телефону. Она до сих пор не может прийти в себя.
«Дэнни убит? Невероятно! Кто мог захотеть убить такого милого, любящего человека, как Дэнни?»
Джефферсон-авеню в этот ночной час была почти безлюдна, витрины магазинов закрыты, свирепый ветер вдоль обочин поднимал вихри снега. К северу, на Холл-авеню, ещё оставались прохожие, заглядывали в книжные магазины, которые оставались открытыми до полуночи в надежде застать после театральную толпу, стекавшуюся на юг из Стем и театрального района. Но даже эти отважные души были немногочисленны в такую ночь, когда ветер завывал над рекой Харб, а температура держалась на отметке двадцать четыре градуса по Фаренгейту (примерно –4° по цельсию — примечание переводчика). Карелла шёл, засунув руки в карманы, высоко подняв воротник пальто и сгорбив плечи. Пёс рысил впереди, как вожак в упряжке, натягивая поводок и увлекая за собой Присциллу, а заодно и Кареллу.
«Миссис Ламбет», — сказал он, — «Дэниел Корбетт сказал нам, что у вас с ним были близкие отношения. Я хочу…»
«Я бы хотела, чтобы вы этого не говорили», — сказала Присцилла.
Голос у неё был тоненький, голос восьмилетнего ребёнка, запертого в тринадцатилетнем пубертатном теле. Он ненадолго задумался, какие книги она редактирует. Книжки с картинками? Читала ли его дочь, Эйприл, хоть одну из тех книг, которые попадали на стол Присциллы Ламбет? Собака остановилась у другого фонарного столба, обнюхала его, нашла по вкусу и подняла заднюю лапу.
«Но ведь это правда, не так ли?», — сказал Карелла.
«Да, это правда. Просто, когда вы так говорите…»
Собака снова сорвалась с места, едва не выдернув её руку из муфты. Она, галантно держась за поводок, запыхавшись, мчалась за собакой. Карелла рысил рядом с ней. Его лицо было сырым от ветра, из носа текло. Он достал из кармана пальто носовой платок, надеясь, что не подхватил какую-нибудь болезнь, и высморкался.
«Миссис Ламбет», — сказал он, запыхавшись, — «меня не особенно интересует, как вы с Дэниелом Корбеттом проводили время. Но его убили сегодня ночью, и соседка намекнула… Послушайте, не могли бы вы оказать мне услугу? Не могли бы вы привязать эту собаку к фонарному столбу, чтобы мы могли на минуту остановиться и поговорить?»
«Он ещё не какал», — сказала она.
Карелла посмотрел на неё.
«Ну, хорошо», — сказала она.
Она сняла перчатки, сунула их под мышку и привязала поводок к столбику знака, запрещающего парковку. Собака сразу же завыла, как Клык, сын Когтя (персонаж комедийного телесериала «Напряги извилины» — примечание переводчика).