— Фрэнсис прав. Твоя мама хорошо потрудилась, чтобы привести в этот мир Алису.
— Как?
Я замешкалась, не найдя слов.
— Думаю, этот вопрос лучше задать твоей маме и Фрэнсису.
Перси кивнул и выбежал из комнаты, стук его маленьких ножек эхом разносился по коридору.
Через несколько минут я вышла из ванной. Отказалась от привычной укладки, сделав небрежные волны, нанесла тушь и немного блеска для губ. Мои любимые черные леггинсы и длинный вязаный свитер цвета слоновой кости соответствовали настроению уютного прохладного утра за окнами.
Раздался звук пришедшего сообщения, и я посмотрела в телефон, направляясь к двери, в животе громко заурчало.
Это была Исла.
Проверяю, как ты! Я знаю, что тебе нужен отдых после вчерашнего. Но могу зайти к тебе на чашку кофе попозже. Мы можем посидеть и поговорить. Или просто посидеть. В любом случае, я здесь.
Я быстро ответила ей, что буду рада ее видеть, и рысью спустилась по лестнице в сторону кухни.
Завернула за угол в парадную гостиную и замерла.
Перси. Он лежал на полу, совершенно неподвижно, раскинув маленькие ручки в стороны, рот слегка приоткрыт, глаза закрыты.
Я рухнула на колени рядом с ним.
— Перси?
Он не шевелился.
— Перси.
И снова ничего. Я протянула руку и потрясла его, но он не ответил, его голова болталась из стороны в сторону, как будто он был без сознания.
— Перси! — я прижала пальцы к его шее, нащупывая пульс.
Его сердце билось сильно.
И быстро.
Его грудь двигалась.
Вверх и вниз.
Поднималась и опускалась, беспорядочно и тяжело.
— Перси?
С его губ сорвался смешок, и я чуть не упала в обморок.
Я схватила его за плечи, заставив принять сидячее положение, и его глаза распахнулись.
— Что ты делаешь? Ты меня напугал.
— Прости, тетя Уитни. Я тренировался.
— Тренировался?
— На случай, когда проклятие настигнет меня. — Он указал на ковер. — Я ложусь здесь и стараюсь не дышать в течение долгого времени.
— О, милый. — Я притянула его к себе на колени. — Проклятие тебя не коснется. Откуда у тебя такая идея?
— Оно досталось моему папе. И мама рассказывала мне, каким сильным он был. А я нет. Я маленький. И буду следующим.
Я прижалась поцелуем к его мягкой, круглой щеке.
— Нет, этого не произойдет. Я не хочу, чтобы ты так говорил. Никакого проклятия над тобой не нависло. Ты вырастешь сильным, как твой папа. Женишься, родишь пятерых детей и доживешь до глубокой старости. Скажи это вслух, Перси. Скажи это.
— Что сказать?
— Я стану старым, старым счастливым человеком.
Он потряс своей головой.
— Если ты это скажешь, то это сбудется. Я обещаю.
— Я буду старым.
— И счастливым, — настаивала я.
— И счастливым.
Я похлопала его по колену.
— Хорошо. Чувствуешь себя лучше?
Он кивнул.
— Прости, что напугал тебя.
— Уверена, это будет не последний раз, когда меня сегодня пугают, — сказала я, снова вспомнив о встрече с призраком в зимнем саду.
Он изящно приподнял бровь.
— Неважно.
Он вскочил на ноги и выбежал из комнаты.
Я встала и сделала глубокий вдох. Если Дарлинг-Хаус пока не довел меня до инфаркта, то этот ребенок точно доведет.
Адель сидела одна за столом у кухонных окон, потягивая кофе из керамической кружки, перед ней лежала Библия в кожаном переплете.
— Алиса и Эддисон прекрасно себя чувствуют, — сказала она, не поднимая на меня глаз.
Я достала из шкафа кружку, налила в нее кофе и долила сливок.
— Она великолепная малышка.
— Точная копия тебя и Сета, когда вы родились.
Я присоединилась к тете, опустившись на сиденье напротив нее. Взяла большой черничный кекс с тарелки в центре стола. Мне не хватало этих утренних посиделок с ней, когда мы часто просыпались первыми. На кончике языка вертелось столько всего, что хотелось сказать, например, о том, как мне было отчаянно одиноко, или о том, что жизнь в городе так отличается от жизни здесь, или о том, как я скучала по стеклу.
Но почему-то я чувствовала, что Адель все это уже знает.
— Я скучала по нашим беседам за чашкой кофе, — прошептала я.
— Я тоже, дорогая девочка. — Она положила морщинистую руку на мою, ее изящные пальцы были теплыми и сильными.
Между нами установилась знакомая легкость.
Дом все еще гудел энергией, в воздухе витала какая-то магия, которая оживала только после чего-то чудесного.
— Могу я задать тебе вопрос?
— Очевидно, — усмехнулась Адель, оторвав взгляд от лежащей перед ней Библии.
— Многое произошло с тех пор, как я приехала, — сказала я. — Некоторые вещи привлекли мое внимание.
— Да? — свет в ее глазах померк, и я сразу почувствовала себя виноватой за то, что сказала что-то.
— Вчера вечером, до ситуации с ребенком, Эддисон сказала что-то о том, что дедушка перед смертью был параноиком. И что он вроде бы что-то искал в доме. Ты знаешь что-нибудь об этом?
Адель молчала долгую минуту, глядя на меня и делая громкие, неторопливые глотки кофе.
— Твоя сестра права, — сказала она наконец. — Алистер был неспокоен в последние дни своей жизни. Он мало чем делился со мной. Самое большее, что я могу сказать тебе, дорогая, это то, что он считал, что его преследуют.
— Призраки?
Она кивнула.
— Он утверждал, что Джулия Дарлинг была здесь, в доме, и пыталась его о чем-то предупредить. — Она ущипнула себя за переносицу. — Твой дедушка любил тебя и твоего брата больше жизни. Когда Сет покинул нас таким ужасным, внезапным образом, это убило и его. Потом ты уехала. Умер отец Перси, развешивая рождественские гирлянды, потом инсульт Розы, и…
Я подняла руку, мой пульс скакал в неустойчивом ритме. Я отогнала воспоминания о Джулии, окровавленной и умоляющей, в моей гримерке у Бо.
— Я понимаю, — сказала я. — Он сказал тебе, от чего Джулия его защищала? Это было проклятие? Что он пытался найти?
Адель покачала головой, выпрямившись при звуке шагов Перси в коридоре.
Мы обе нацепили на лица улыбки, когда он выглянул из-за угла и присоединился к нам на кухне.
Роза, одетая в розовый кардиган, следовала за ним в своей коляске. Увидев нас с Адель, она улыбнулась, а затем протянула мне пластырь, как будто вручала Ковчег Завета.
— Вот, дорогая. Тебе это пригодится.
— Спасибо, — сказала я, приняв от нее пластырь. — Надеюсь, ничего серьезного.
— О, с ним все будет в порядке, — сказала Роза, достав фарфоровую тарелку и кекс. — Принеси мне кофе, ладно? А потом иди. Отправляйся на пляж. Я имею в виду не болотистый речной пляж, а океанскую часть острова. На восток.
— Она знает, в какой стороне океан, Роза, — пошутила Адель.
Я посмотрела на нее.
— Есть идеи, в чем дело?
Адель пожала плечами.
— Тебе лучше поторопиться.
Перси хихикнул.
— Отлично. — Я налила Розе чашку кофе. — Пойду найду свои туфли.
Роза указала на дверь, сурово приподняв брови.
— Хорошо, — вздохнула я. — Пойду босиком.
Мокрый утренний песок шевелился под моими ногами, когда я шла по пляжу. Я провела кончиком пальца по краю маленькой белой ракушки, которую держала в руке, ощущая ее крошечные гребни и колючие песчинки, прилипшие к ее нижней стороне.
Холодный ветер жалил мне нос и лицо.
Это было приятно. Хотя, если бы мне повезло, я бы простудилась и провалялась в постели несколько дней.
Человек, бегущий по пляжу в мою сторону, был высоким и стройным, его шаг был легким, несмотря на слои черной спортивной одежды, покрывавшей его с ног до головы.
Эфраим помахал мне рукой, когда расстояние между нами сократилось, и я заметила симпатичную щетину на его щеках и мокрые от пота волосы, выглядывающие из-под вязаной шапочки.