Экономка снова покраснела. На этот раз чуть глубже.
— О. Да, конечно, мистер Каллаган. В вашей комнате есть различные прохладительные напитки. Все, что вам может понадобиться.
— Спасибо. Спокойной ночи. — Эфраим взял меня за руку и повел мимо краснеющей женщины к самому внушительному из трех альковов, ведущих из общего зала. Мы подошли к небольшому лифту с латунными дверями и старинной лепниной по всему периметру.
Это было тесное помещение, достаточное для шести человек, стоящих вплотную друг к другу. Внутри были только зеркала, даже на потолке, и светлый мраморный пол с эмблемой Каллагана в центре. Эфраим нажал цифру пять на панели управления, и лифт с жужжанием пришел в движение.
— Мы на самом верху. В ясную ночь вдали видны огни Дарлинг-Хауса.
Я кивнула, не зная, куда смотреть. Наше отражение сверкало со всех сторон.
Мое белое платье, обнаженные плечи. Его черный смокинг, растрепанные ветром волосы. Он смотрел вперед, выглядя расслабленным. Но этот мускул на его челюсти.
Когда лифт остановился, и двери распахнулись, открыв роскошную, залитую лунным светом комнату, я издала дрожащий вздох. Спальня.
Мы прибыли прямо в спальню.
Он подтолкнул меня рукой, лежавшей у меня за спиной, и я ступила на плюшевый ковер. Два дивана стояли напротив друг друга в уютной зоне отдыха у двери.
В другом конце комнаты изящное черное изголовье венчало большую кровать. Атласные пледы и меховое одеяло придавали ей роскошный вид, и я поняла, как сильно устала и как прекрасно было бы забраться под простыни.
— День был долгим, — сказала я, ненавидя дрожь в своем голосе.
Эфраим подошел к встроенному шкафу.
— Я привез для тебя несколько вещей. — Он достал из ряда одежды черную кружевную ночную рубашку и перекинул ее через спинку дивана.
— Это очень мило с твоей стороны. Спасибо, что позаботился о моем обустройстве. — Мой желудок подпрыгнул, когда его глаза сузились от удовольствия.
— Мы живем в одной комнате, Уитни.
Я выпрямилась.
— Ты боишься, что правда станет известна, если мы этого не сделаем?
Он покачал головой.
— Наша конфиденциальность на Офелии абсолютна. — Он сделал шаг ко мне, оставив кружевное белье позади себя. — Мы живем в одной комнате, потому что женаты. — Он вскинул бровь. — И потому, что я знаю, что мы оба этого хотим.
Мои щеки запылали так сильно, что заалели.
— Ты слишком самоуверенный осел, Эфраим Каллаган.
— Может быть. — Сказал он хрипло. — Но я не ошибаюсь.
Я хотела отступить. Отвернуться от него, когда он подошел ближе. Но не могла. Я была прикована к месту.
— Ты прикусила губу, жена.
Я скрестила руки.
— Не называй меня так.
И тут его руки легли мне на талию, мягко толкнув меня назад, пока мои плечи не прижались к прохладной каменной стене. Его взгляд так пристально искал мой, что я не могла отвести его.
— Уитни, будь здесь. Со мной. — Его голос прозвучал глубоко в груди, как гром над болотом, заставив мое сердце заколотиться. Его губы впились в мои, жестко и требовательно.
Комната загудела подо мной, как лодка, накренившаяся на волне. Мои колени подкосились, и я прижалась к нему, словно он был единственным твердым предметом в океане ночи.
Он пальцами впился в мою кожу и углубил поцелуй, языком раздвинув мои губы и заставив впустить его. Удовольствие затрепетало и закрутилось спиралью по моим конечностям, вызвав дрожь.
Он поднес губы к моему уху.
— Скажи мне остановиться.
Я заставляла свои губы сформировать слова. Но они не хотели.
Я должна была.
Но не могла этого сказать.
Мои кулаки вцепились в ткань его рубашки, и очередная тревожная дрожь сотрясла мое сердце. Я подняла взгляд на него.
— Не надо.
Он напрягся, и на мгновение мне показалось, что он собирался отстраниться.
Но потом он зарычал и притянул меня к себе, положив одну руку мне на спину.
— Не останавливайся, — простонала я.
Он поднял меня на руки и, крепко прижав к себе, отнес на кровать. Опустив на ноги, он развернул меня, перебирая пальцами шнуровку, идущую по спине моего платья.
Он прижимался губами к моему плечу, к шее, проводя восхитительные поцелуи вверх и вниз, и к тому времени, когда платье превратилось в лужицу цвета слоновой кости на полу, моя грудь поднималась и опускалась от беспокойного, неровного дыхания.
Он ласкал мои плечи нежными, как перышко, касаниями, затем перешел на спину, провел по талии, по тонкой ткани трусиков, по изгибу попы. Он притянул меня к себе и обхватил сзади, так что его большие руки прошлись по моему животу, а затем выше, обхватив мою грудь, он припал губами к моей шее.
Искры белыми молниями пронеслись под моей кожей, и я со стоном прильнула к нему.
— Уитни Дарлинг.
Я повернулась и прижала руки к его груди. Его сердце билось, как будто он пробежал милю, и на мгновение я вспомнила тот день, так давно, на пляже, когда он погнался за мной, поймал и впервые поцеловал.
Но он уже не был тем молодым человеком.
Он был моим мужем.
Я вздрогнула и посмотрела на него, изучив очертания его идеального лица, о котором мечтала и пыталась забыть. Под смокингом он был широкоплечим, с мускулистыми руками и узкой талией, спокойный, неподвижный.
Он ждал моего слова.
Лунный свет струился через окна, залив нас серебром. Эбеновые волны волос обрамляли его лицо, а глаза светились страстью и чем-то еще более темным. Мой взгляд упал на его припухшие губы.
Если бы я попросила его об этом, он бы ушел.
Если я скажу слово, все это прекратится.
— Займись со мной любовью, — прошептала я. — Пожалуйста.
В его глазах сверкнул опасный огонек.
— Эфраим, я твоя.
Мои глаза распахнулись, едва сфокусировавшись на белом солнечном свете, разлитом по деревянным панелям.
Я была обнажена.
По моей коже побежали мелкие мурашки, разбуженные прохладным утренним воздухом, вызвав в памяти другой вид дрожи. Я провела языком по нижней губе. От нахлынувших эротических воспоминаний дрожь удовольствия пробежала по всему телу до пальцев ног.
Мускулистая рука Эфраима лежала на моей талии, и его мягкое дыхание щекотало тонкие волоски на затылке.
В памяти пронеслись воспоминания о прошедшей ночи: его волосы между моих пальцев, его томные поцелуи, которые он оставлял на моей шее, на жемчужинах, на груди, спускаясь все ниже и ниже, пока не попробовал на вкус, не подразнил и не наказал каждый сантиметр меня самой восхитительной, самой изысканной пыткой.
Пока, наконец, не освободил меня. И за мгновение я избавилась от тоски, которая сопровождала каждый день, проведенный в его отсутствии.
В это мгновение я была целой. Удовлетворенной.
И сегодня утром мое желание вернулось. Сильнее, чем прежде.
Теперь я точно знала, что значит принадлежать Эфраиму Каллагану душой, телом и разумом.
Я прикоснулась к рядам жемчуга, по-прежнему обвивавшим мою шею. Ожерелье было единственной вещью, которую он не снял с меня прошлой ночью. Теперь длинная нить небрежно лежала на подушке, золотая застежка блестела в утреннем свете. Мой взгляд сконцентрировался на маленьких подвесках, на самом маленьком из которых были выгравированы инициалы: УДП.
Джулия. Уильям. Кто такой «П»?
— Ты проснулась. — Его шепот прошелестел у моего плеча, и он крепче прижал меня к себе.
Я повернулась, чтобы посмотреть на него.
Его волосы были в диком беспорядке, а челюсть покрывала густая щетина.
— Жена.
— Муж. — Я провела пальцами по его груди, ощутив под кончиками уверенный, сильный стук его сердца.
Я изучала мелкие детали его сурового лица, ища под ним молодого человека, того самого, с которым выросла, бегала по берегу реки, беззаботная и счастливая. Пока все не изменилось.
— Знаешь, я столько раз наблюдала за тобой по ночам. Я видела, как ты спускаешься к лодочному причалу и исчезаешь на болоте в одиночестве. Что ты ищешь там, в темноте? Призрака?