Вскоре после того, как Эфраим сел в машину, ему позвонили из Нью-Йорка, и он жестом попросил меня идти вперед, когда мы подъехали к Соломону.
Я потянулась к тяжелому латунному молотку на дверной раме.
Сегодня мне предстояло получить ответы.
Происхождение проклятия. Проникновение в Дарлинг-Хаус.
Письма Алистера. Его смерть.
И почти забытое нераскрытое исчезновение.
Я трижды постучала в дверь, звук отразился от потолка крыльца и проник в величественный холл.
Через минуту Соломон появился из-за угла и направился ко мне, ухмыльнувшись.
— Моя девочка Уитни. Твоя тетя Роза написала мне, что ты скоро приедешь. — Он распахнул дверь и пригласил меня внутрь.
— Не помню, чтобы я ей говорила, — сказала я, пройдя за ним в прихожую. — Я не думаю, что вообще кому-то рассказывала.
— Ну, ты же знаешь Розу. Она также напомнила мне, что креветки и кукурузная каша — твои любимые блюда, и что ты придешь голодной. К счастью, у меня было немного жира из бекона на сковороде и свежий улов креветок в холодильнике. А мой садовник Дэви принес самый вкусный сладкий лук, который я когда-либо пробовал. Я нарезал один для нас.
— Спасибо, — сказала я. — Но тебе не стоило так беспокоиться.
— Ты ведь голодна, не так ли?
— Вообще-то, да.
Он кивнул и пригласил меня следовать за ним.
Мы прошли через парадную гостиную и столовую, мимо дубового стола и по узкому коридору попали на кухню. Там пахло раем. И не только из-за креветок и крупы. В этой комнате готовили аппетитные южные блюда многие поколения, и это чувствовалось.
Соломон указал на стол из особо прочного бруса, стоявший посреди комнаты.
— Присаживайся. Не пройдет и пяти минут, как мы сможем приступить к трапезе.
— Прошу прощения за то, что заглянула сюда так неожиданно. — Я опустилась на старинный стул из тростника, позволив взгляду скользить по многочисленным картинам и портретам в рамах, украшающим стены.
— Не бери в голову.
— Как вы себя чувствуете после свадьбы?
— Прекрасно. Прекрасно, дитя. У меня все хорошо.
— Еще одно «хорошо», и я подумаю, что что-то не так.
— Ничего, кроме того, что я старею, — сказал он. — Главный вопрос в том, как ты? Готов поспорить, что твои нервы расшатаны, как у кошки, попавшей в сушилку. Надеюсь, твой муж смог это немного исправить.
— Я старался изо всех сил. — Глубокий голос Эфраима заставил меня вздрогнуть. Он стоял, небрежно прислонившись к дверному косяку. А затем подмигнул мне, вызвав мгновенный смущенный румянец на моих щеках.
— Добро пожаловать, сынок. — Соломон указал на стол. — Присаживайся.
— Спасибо. — Эфраим грациозно опустился на стул напротив меня.
— Уитни собиралась рассказать мне о медовом месяце. В Саванне уже давно ходят слухи о том, куда вы отправились.
— На остров Офелия, — сказала я.
Соломон повернулся и посмотрел на Эфраима удивленным, если не сказать одобрительным взглядом.
— Рад это слышать.
— Мы зашли узнать, не могли бы вы нам помочь, — сказал Эфраим. — Уитни нужно немного шалфея и кедра. Или что-нибудь покрепче, если у вас это есть.
— Тебя беспокоит призрак?
— Что-то вроде этого, — сказала я.
— Джулия, я полагаю. — Соломон поставил перед Эфраимом и мной две тарелки с едой. — У меня есть несколько. Но я сомневаюсь, что это поможет. Она упрямая. Отчаянная, если хочешь знать.
— Что? — Эфраим скорее прорычал это слово, чем произнес его.
— В течении долгого времени она преследовала Алистера, прежде чем он умер. — Он изучал меня, словно оценивая, как много я уже знаю. — Полагаю, он не писал об этом в своих письмах к тебе. Какой, интересно, тогда был смысл в этих письмах?
— Мне нужно знать то, что знаешь ты, — сказала я. — Дедушка был убежден, что какая-то деталь из прошлого нашей семьи вернулась, чтобы преследовать нас. Сначала я думала, что он просто имел в виду проклятие, но после взлома, а затем исчезновения, о котором ты упомянул прошлой ночью, я задаюсь вопросом, нет ли здесь чего-то большего.
Соломон сел между мной и Эфраимом, от его тарелки с едой поднимался высокий шлейф пара.
— Твой дедушка в конце концов стал беспокойным человеком, Уитни. Признаюсь, были дни, когда я думал, не теряет ли он рассудок, как некоторые пожилые люди.
— Он был в своем уме, — сказал Эфраим.
— Он считал, что Джулия направляет его к тайне, — сказал Соломон. — К чему-то, что произошло давно, но имеет значение сейчас. Он отправился в адскую охоту за ведьмами. Многочасовые исследования, копание в старых книгах и альбомах.
— Он что-нибудь нашел? — спросили мы с Эфраимом одновременно.
— Ну, он узнал об исчезновении человека, о котором я вам рассказывал. — Он постучал себя по лбу. — По крайней мере, я думаю, что рассказал вам об этом. К концу свадьбы я был немного навеселе. Но могу поклясться…
— Да, ты мне рассказывал, — сказала я, стараясь сохранять терпение. — Но ты не смог вспомнить деталей.
Соломон вздохнул, выглядя немного смущенным.
— Ну, вот что я знаю. Это случилось почти сто лет назад, кажется, в 1932 году. Во время депрессии Уильям и Джулия Дарлинг были вынуждены поселиться в доме на острове. Они хорошо справлялись со своими проблемами. Не то, чтобы стекло оставило их без средств к существованию. Вы сами знаете, как хорошо они справились со временем. Однажды вечером в доме была вечеринка. Целая толпа богатых людей пришла поздравить друг друга с тем, что им удалось пережить самый страшный экономический кризис в истории.
— В ночь исчезновения?
Соломон кивнул.
— Там присутствовал один богатый бизнесмен, хорошо известный в то время. Его видели всевозможные важные персоны, он болтал и флиртовал, а потом исчез. — Он постучал пальцем по столу. — Теперь я вспомнил. Его звали, кажется, Гораций Леру. Судя по всему, он был одним из первых, с кем ваш Уильям Дарлинг вел дела здесь, в Штатах.
— Они были друзьями?
— Похоже, что да. Хотя достоверно мало что известно, кроме их финансовых отношений.
— И вы считаете, что Дарлинги как-то причастны к исчезновению?
— Все, что мы знаем наверняка, это то, что Уильям любил Джулию больше жизни. Такая любовь делает человека опасным. И способным на всевозможные жестокие поступки.
— Вы же не думаете, что он убил Горация?
— Я понятия не имею. Это мог быть кто-то из других гостей. Или Гораций слишком много выпил на вечеринке и упал в реку. Последняя интересная деталь, которую выяснил твой дедушка перед смертью — это то, что вскоре после исчезновения Горация, Джулия Дарлинг выкрасила оранжерею в темно-синий цвет. Он подумал, нет ли здесь какой-то связи. — Соломон помассировал затылок. — Или Джулии просто нравился синий цвет. Кто знает?
Я прищурила на него глаза.
— Должно быть что-то еще.
— Я уверен, что есть. Но больше ничего не знаю. Это твое семейное проклятие, которое ты должна снять, Уитни Дарлинг. — Он отпил глоток чая. — Этот чудовищный дом полон неизведанных тайн. Я полагаю, ты быстро узнаешь что-то еще, если будешь прислушиваться к своей интуиции. Какая комната вызывает у тебя самые сильные чувства? Это хорошее место для начала.
Синяя дверь внизу лестницы в зимнем саду тут же появилась в моем воображении. Я поджала губы.
— А дедушка не говорил вам, верил ли он в проклятие?
— По-моему, он слишком сильно в него верил, — покачал головой Соломон. — Подобные вещи могут уничтожить тебя изнутри, если ты им поверишь. В этом вся суть проклятий. В них нужно верить, чтобы они сработали. Скажи человеку, что он проклят, и только от него зависит, поверит ли он тебе. Поверит — значит, проклят.