– Но это не помешает провести нам токсикологическую экспертизу! – невозмутимо закончила начатую фразу Ирина, расстегивая элегантную сумочку, висевшую у нее на плече, и доставая оттуда пластиковый пакет и пару перчаток из латекса. – Всегда ношу с собой, на всякий пожарный! Осколочки-то мы соберем и независимую экспертизу проведем. Так что, уважаемая, по вашей информации, содержалось в шприце? Витамин В12? Учтите, если вдруг окажется, что там была какая-нибудь психотропная гадость, то загремите по полной программе, я лично позабочусь. Таких, как вы, блондинистых, с виду беззащитных и смазливых, в женских колониях ой как любят! Они там пользуются большой популярностью среди определенного контингента – как заключенных, так и конвоиров.
Лицо врачихи посерело, она прислонилась к стене. Генрих Минц перебил Ирину:
– Не оказывайте психологического давления на свидетелей, иначе вам самой не поздоровится!
– Угрожаете, господин Минц? – спросила с дерзкой улыбкой Ира, склоняясь над осколками шприца и образовавшейся на линолеуме лужицей. – Угрожаешь, Генрих?
– Ирочка, как можно! – театрально воздел руки к потолку тот. – Никаких угроз, всего лишь призыв к благоразумию. Да и не стоит трудиться, эти так называемые улики никто всерьез не примет. Потому что собирать улики и подвергать их анализу имеют право, конечно же, только члены следственной бригады. А вы кто? Верно, частное лицо! Может, вы потом осколки подмените? Так на них недолго оказаться и цианиду вместо витамина.
Но словесные излияния Минца не произвели должного впечатления на медбрата, укушенного Натальей, и субъект, как носорог, подбежал к Ирине и отпихнул ее в сторону. А затем стал с остервенением прыгать на осколках шприца.
– Прекратите безобразие! – попыталась остановить его Ирина. Но без толку – испуганный медбрат, раскрасневшись, прыгал и прыгал по полу, окончательно уничтожая улики.
– Ну, хватит, это уже перебор, – поморщился Минц. – Немедленно прекратить, я кому сказал!
Медбрат подчинился приказанию и, тяжело дыша, отошел в сторону. Наталья увидела, что на полу осталась лишь пара крошечных осколков, все остальное превратилось в пыль или было разбросано по палате.
– А теперь выйдите вон! – скомандовал подручным Минц. Врачиха вкупе со шкафообразными субъектами ретировались.
Ирина подошла к Наталье, осведомилась, как она себя чувствует.
– Но ты же в отпуске, в Испании! – удивилась та. На что Ирина ответила:
– Как видишь, уже нет! Мне сообщили о том, что Роман попал в аварию, и я первым же утренним рейсом вылетела в Москву.
Роман попал в аварию! Наталья вздрогнула. Господи, она считает себя жертвой, а ведь жертва – ее муж. И… и сын! Женщина перевела взгляд на адвоката Минца. Что тот сказал прошлой ночью? Назвал ее матерью погибшего ребенка?
– Рад вас видеть, коллега! – произнес Минц странным, угрожающим тоном. – Ты же, Ирочка, по моим сведениям, расслабляешься далеко на юге в компании жиголо, который младше тебя почти на двадцать лет!
– Ты ошибаешься, Генрих! Всего на двенадцать! – ответила в тон ему Ирина, бросая взор на чашку, стоявшую на прикроватном столике. – А твоя новая пассия – как ее зовут, Олеся? – кажется, младше тебя на тридцать восемь лет. Кстати, твоя супруга о ней знает?
Минц усмехнулся, осклабившись, и заявил:
– Не ваше дело, коллега, кто что знает! Это шоу вам даром не пройдет!
– То же самое я хочу сказать и тебе, коллега! – парировала Ирина. – Кстати, я являюсь адвокатом семьи Тогобицких, Романа Станиславовича и Натальи Валентиновны. А ты на каком основании находишься здесь?
Минц выпрямился и холодно произнес:
– Я представляю интересы Виктора Денисовича Набоки.
– Ага! – сказала Ирина, и ее глаза превратились в две узкие щелочки. – Тогда, коллега, вам здесь делать нечего. Иначе я могу решить, что вы пытаетесь оказать давление на мою клиентку. Ведь ваш клиент находится, кажется, в частной специализированной клинике? Туда и езжайте! И чтобы я вас здесь больше не видела!
Генрих Минц неожиданно осклабился и сменил тон на приторно слащавый:
– У нас имеется шанс урегулировать все. Предлагаю поговорить и…
– Вон! – воскликнула Ирина. – Генрих, иди к черту! Оба туда катитесь, и ты, и твой клиент Набока! Он понесет ответственность за все, что сделал, я тебе обещаю!
Бледное холеное лицо Минца пошло багровыми пятнами, адвокат процедил:
– Предвзятость – самый ужасный порок адвоката, Ира.
– Нет, Генрих, – качнула та головой, снимая соломенную шляпку. – Не предвзятость, которую, как я понимаю, ты мне инкриминируешь, а продажность является пороком всех людей, в том числе и адвокатов. Тебе ли не знать!