– Так вот, Наташа, если вам требуется помощь фирмы, то можете смело на нее рассчитывать, – добавил он. – Все расходы, связанные с траурной церемонией, мы берем на себя! И, кстати, вот еще что…
Шеф замялся, а потом произнес:
– Вы же понимаете, что бизнес в медицинской сфере – штука серьезная. А господин Набока – президент самого крупного фармацевтического концерна России. Одного его слова достаточно, чтобы наши партнеры отвернулись от нас. Чего мы себе позволить, естественно, не можем! Подумайте, Наташа, ведь речь идет не только о вас и вашем бедном сыночке, но и десятках наших сотрудников и их детях!
Наталья сжала мобильный так, что костяшки пальцев побелели, а рука заболела. Затем спросила с вызовом:
– Что вы хотите сказать, Кирилл Львович?
– Наташа, будьте благоразумной женщиной! К чему ваша родственница-адвокатша затевает бучу? Зачем она пошла в медиальную атаку, для чего натравила на господина Набока интернет-сообщество и запустила в оборот идиотскую песню? Это как-то не по-человечески!
У Натальи перехватило дыхание. А убить ее сына, выходит, по-человечески? Убить и не понести никакой ответственности!
Расценив молчание Натальи как знак согласия, Кирилл Львович продолжил ворковать:
– Вы же умная женщина, Наташа! И прекрасный сотрудник! Вот, в Питере высвобождается место главы тамошнего филиала. Оно просто создано для вас! Мы и переезд оплатим, и квартиру снимем, и зарплата там у вас будет царская. Ведь это же то, о чем вы всегда мечтали!
Да, мечтала – до того, как Набока убил ее сына!
– Ну, соглашайтесь! Такое предложение уникально, второго подобного не последует!
– Я повторяю свой вопрос, Кирилл Львович: что вы хотите мне сказать?
Кирилл Львович раскатисто рассмеялся и, сам того не заметив, вдруг перешел на «ты»:
– Наташа, ну что же ты такая, право, непонятливая? Переедешь в Питер, не будешь господину Набоке здесь глаза мозолить. Уж давай говорить напрямоту! Все равно ни тебе, ни твой прыткой родственнице-адвокатше с Виктором Денисовичем не справиться. Он в итоге вас раздавит, как танк муравья. Так что надо, пока не поздно, пользоваться представившейся возможностью.
Он предлагал ей продать Стасика – продать ее родного сыночка! Ее крошку, ее мальчика, ее солнышко, ее гордость, ее счастье!
Наталья, переживая, вышла из комнаты в холл. Ей стало тесно, она не могла сидеть, не могла дышать. Хотелось вздохнуть полной грудью, но – не получалось.
– Значит, так, Наташа, раз уж мне поручено вести этот разговор…
Поручено вести! Кем? Набокой? Нет, вероятнее всего – его верным псом Генрихом Минцем. Чем они пригрозили Кириллу Львовичу? Наверняка тем, что Набока задействует свои связи и его фирма, поставляющая в Россию медицинское оборудование из-за рубежа, потеряет заказчиков. Или что на границе при растаможке оборудования возникнут проблемы и многомесячные проволочки, что приведет к колоссальным убыткам и в итоге к банкротству. Или еще чем-то. Или и тем, и другим, и третьим вместе.
Не заметив своей предательской оговорки, Кирилл Львович продолжил:
– Так вот, Наташа, получишь место, мужу твоему оплатят лечение. Причем, если надо, за границей. Его быстро на ноги поставят в лучших тамошних клиниках. И помимо того вы еще получите компенсацию, без признания всяческой вины. Такова добрая воля господина Набоки и концерна «Русский Парацельс». Ведь виноват исключительно твой муж. Подпишите бумаги, а на пресс-конференции объявите, что именно Роман выехал на встречку и так далее. Тогда никакого уголовного дела на твоего супруга заведено не будет. Вернее, конечно, будет, но его, по истечении надлежащего срока, просто закроют. Вот и все!
Наталья с оторопью слушала циничные, запредельно бессовестные рассуждения шефа. Человека, которого она считала мудрым и компетентным, хотя и снобом, под началом которого была рада работать. Шефа, предлагавшего ей теперь предать и продать Стасика и Романа. А вместе с этим и свою совесть, и свою душу, и свою жизнь.
Но, вероятно, Кирилл Львович даже не осознавал, насколько чудовищно его предложение. Он рассуждал как прагматик, как опытный бизнесмен, как человек, отлично знакомый с исполнением законов в современной России.
– И сколько же мне предлагают? Нам предлагают? – спросила Наташа ледяным тоном, чувствуя, что в душе у нее разгорается настоящее пламя ненависти.
– Рад, что логика взяла верх над эмоциями! – пропел радостным тоном Кирилл Львович. – Я так и знал, что ты согласишься, Наташа. Конечно, твоего сынишку жаль, но посуди сама – ты еще баба нестарая, родишь другого ребенка. И даже не одного. Или, если что, можете с мужем усыновить или удочерить кого. Денег у вас будет достаточно! Забыл сказать, что в Питере работу не только тебе найдут, но и твоему Роману. Причем получать он будет раза эдак в два больше, чем сейчас.