В комнату влетела Ирина. Окинув взором Вальдика, она бросила ему:
– Брысь, котик! Иди к себе и лазай по порносайтам.
Тот, не говоря ни слова, вышел. Наталья вытерла слезы. Ирина довольно произнесла:
– Все, Набока у нас на крючке! Потому что мне только что сообщили результаты токсикологической экспертизы. Если помнишь, речь идет о кофе, которым тебя пичкали в Склифе. Как я и предполагала, в нем была какая-то психотропная дрянь, лишающая человека воли и заставляющая подчиняться даже самым идиотским приказаниям. Используется обычно насильниками и маньяками.
– Ира, мы не сможем доказать, что этой гадостью меня пытался напоить Набока. Или хотя бы Генрих Минц, – заметила Наташа устало.
– А вот и нет! – ответила золовка с ликованием. – В том-то и дело, что доказательства имеются! Потому что на чашке остались отпечатки пальцев того же Минца! Улика не бог весть какая, но ее достаточно, чтобы создать Генриху кучу неприятностей. А если он окажется припертым к стенке, то сдаст нам и Набоку. Кроме того, у меня есть компромат и на того и на другого. Если обработать Генриха как следует, адвокат преподнесет нам своего шефа на блюдечке с голубой каемочкой. И все, Набока сядет в тюрьму! Потому что он убил двух человек! И вообще, я собрала целое досье на Набоку. Вот, посмотри!
Она протянула снохе толстую папку. Наташа пыталась что-то возразить, потом расплакалась. И стала кричать, что золовку интересует только одно – месть. Что та абсолютно не думает о том, что произошло. Что ей не жаль ни Стасика, ни Романа.
Вот этого говорить, конечно, не следовало, и Ирина закатила ей пощечину. А затем вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
Первым порывом Наташи было броситься за Ириной и извиниться, но она не сдвинулась с места. Ну да, ляпнула лишнего. Только Ирина тоже хороша! Ее ничуть не заботило то, что произошло с братом и племянником, ей хотелось любыми путями покарать Набоку и своего бывшего любовника, Генриха Минца. О правосудии здесь не было и речи, все сводилось к банальной мести.
Или Ирина права, и по-другому действовать никак нельзя? Наталья уже не знала, что правда, а что ложь. Что реальность, а что иллюзия. Что сон, а что явь…
На следующий день, едва рассвело, Ирина исчезла. Наталья слышала, как незадолго до ухода она заявила Вальдику, что едет в Склиф, чтобы забрать тела Стасика и Романа. А поставить в известность Наталью не сочла нужным. Видимо, серьезно обиделась на ее слова.
– А что с Наташей? – попытался заикнуться Вальдик. На что получил серьезную отповедь, завершившуюся словами:
– Ты на нее глаз, что ли, положил? Учти, у нее таких денег, как у меня, нет! Да и к тому же она чокнутая!
Ирина назвала ее чокнутой? Хотя бы и в сердцах, но назвала. Вот так дела…
Адвокатша приказала любовнику не спускать глаз с гостьи, не выпускать ее из квартиры, а сама укатила. Вальдик тут же постучался в дверь комнаты Натальи. Та быстро прыгнула в постель, притворившись спящей. А через несколько минут услышала звук захлопнувшейся входной двери. Молодой жиголо куда-то ушел. Наверное, отправился в тренажерный зал совершенствовать свою и без того совершенную фигуру.
Выждав для верности несколько минут, Наташа вскочила с кровати и осторожно вышла в коридор. Оставаться у Ирины она больше не намеревалась. Выход был один – вернуться в свою квартиру. Женщина, конечно, помнила то, что произошло с компьютером два дня назад. Но… Пусть лучше ее сожрет Хранитель Коридора, чем она задержится у Ирины!
Как только эта мысль промелькнула у нее в голове, раздался тихий скрип. Обернувшись, Наташа увидела дверь – обычную дверь, в одну из комнат. Створка приоткрылась. Сама по себе.
Наталья поколебалась, потом подошла, прикоснулась к ручке, подспудно ожидая, что та окажется раскаленной. Но ручка была прохладная. И никакого света из-под двери не лилось. Наталья решительно закрыла ее, быстро собрала свои вещи и вышла из квартиры Ирины.
Добираться до дома пришлось на метро. Наташе показалось, что некоторые пассажиры с нескрываемым интересом пялятся на нее. И тут она заметила в руках одного из пассажиров желтую газету – на первой полосе была ее фотография! И фотография умирающего Романа, около которого суетятся врачи. Подпись гласила: «Кто убил несчастного отца погибшего ребенка – травма или сумасшедшая мамаша?» Фраза, брошенная писательницей детективов, стала культовой.