Глава 38
А дальше события снова принялись развиваться с неимоверной скоростью. На Наталью навалились два амбала, начавшие мутузить ее. Женщина закрыла лицо и голову руками, что, однако, мало помогало.
И вдруг удары прекратились. Мстительница, подняв голову, заметила рассвирепевшего Михаила, который отшвырнул сначала одного, потом другого телохранителя. А затем поднял Наталью на руки.
Она заметила, что дверь «Мерседеса», в котором находился Набока, захлопнулась. Птичка улетела. Вернее – тарантул забился в свою нору. Генрих Минц, смешно вскидывая ноги, бежал по направлению к особняку, явно пытаясь спасти свою драгоценную адвокатскую жизнь. Пистолет лежал на смятой красной ковровой дорожке вне пределов досягаемости.
– Я же сказал, что у меня имеется план! – воскликнул Михаил и бросился бежать.
Наталья обняла его за шею, думая только об одном – несмотря на все старания, ее план пошел прахом. И Набока, как, впрочем, и Минц, остались живы. Более того, ни один из них не пострадал! И почему судьба бывает такой несправедливой?
Но тут прозвучал новый выстрел. Намного громче двух предыдущих. Михаил пошатнулся. Наталья спрыгнула с его рук, поняв, что стрелял один из телохранителей Набоки. Затем раздался еще один выстрел, а следом третий. И Михаил, охнув, упал на асфальт.
Тогобицкая склонилась над ним. Мужчина пытался улыбнуться, хотел что-то сказать, но на его губах пузырилась кровавая пена. Своими огромными ручищами он взял ее ладонь и слабо сжал. Наталья прикоснулась к бородатому лицу своего помощника, чувствуя, что по щекам струятся слезы.
Почему, почему так получилось? Как будто против нее сговорились все небесные – или адские – силы! Она понимала: Михаил смертельно ранен. И хотела сказать ему несколько ободряющих слов. Но не вышло – на нее набросились выбежавшие из особняка представители службы охраны. Последнее, что Наталья видела, так это Михаила, лежавшего на асфальте и тянувшего по направлению к ней руку. Затем его взор потух, а ее саму потащили куда-то прочь. Кто-то со всей силы ударил ее в спину, и женщина потеряла сознание.
Когда Наталья пришла в себя, то увидела, что сидит на стуле в небольшой каморке, а руки у нее заведены за спину и скованы наручниками. Около нее находилось несколько человек – все те же типы, что отвечали за безопасность приема.
Заметив, что пленница очнулась, один из них подошел к ней и ударил по щеке.
– Что, тварь, очухалась? – спросил он злобно. А затем заржал: – Террористка соизволила открыть свои глазки!
К Наталье подошла тетка с неприятным лицом и забранными на затылке в пук волосами. Она курила терпкую сигарету. Пустив Наташе в лицо дым, охранница сказала, указывая на миниатюрный пистолет, лежавший на столе:
– Прежде чем сдать ментам, надо выжать из дамочки все, что возможно. И что невозможно! Откуда у нее такой пистолет? Это же не стандартное оружие, а сделанное на заказ! В России всего несколько человек в состоянии сработать нечто подобное.
– Итак, мы имеем дело с Белецкой Олесей Валерьевной, – произнес один из секьюрити.
– Нет, никакая она не Олеся Валерьевна! – прищурив глаза, ответила дама с пучком. – Потому что Белецкая – пассия Минца!
Один из мужчин удивился:
– А что здесь не состыкуется? Минц, по слухам, завел себе новую, а эту отправил в отставку. Вот она и решила убить его. Месть брошенной дамочки!
Охранница, резким движением загасив сигарету в пепельнице, стоявшей на столе, заявила:
– Еще раз повторяю: это не Белецкая! Я уже говорила с господином Минцем. Его Олеся сидит у себя в квартире и мажет рожу различными кремами – сегодня днем, за несколько часов до приема, ей в косметическом кабинете сожгли кожу лица. И, подозреваю, произошло сие не случайно, а намеренно. Ведь так, тварь?
Тетка отвесила Наталье пощечину. Тогобицкая ощутила на губах соленый привкус крови. Она была бы готова терпеть любые мучения и пытки, если бы знала – Набока мертв. Но олигарх все еще жив! А вот Михаил мертв. Выходило, что еще один человек, который был ей дорог и которого она вовлекла в свою смертельную орбиту, потерял жизнь.
Внимательно присмотревшись к пленнице, женщина с пучком схватила ее за волосы, вернее, за парик, и – сдернула его.
– Опаньки! – произнес кто-то изумленно. – Да она себе внешность изменила! И с кем же мы имеем дело?
Повертев парик в руках и швырнув его на пол, охранница усмехнулась: