– Думаю, мы это достаточно быстро выясним. И если тварь нам сама сказать не соизволит, ничего страшного, нам ее помощь и не требуется. Ей ведь все равно умереть придется.
Дверь каморки приоткрылась, зашел субъект в черном костюме и сообщил, что прибыли представители милиции.
– С ментами я сама переговорю, – заявила дама с пучком. – А вы с этой глаз не спускайте! Потому что нам предстоит долгая и веселая ночка.
Судя по гоготу мужчин, ее не ожидало ничего хорошего, поняла Наташа. Тело у нее болело, хотелось пить. Что же, она знала, на что идет. Но отчего-то была уверена, что сумеет ликвидировать Набоку. А все произошло иначе… потому что в жизни всегда все происходит иначе, чем планируешь.
Рядом возник тип со шприцем в руке. Наталья не хотела, чтобы ей делали инъекции, и задергалась. Но на подмогу подоспел другой субъект, и игла вошла в локтевой сгиб.
– Не ори! – приказал тип в черном. – Ты пока поспишь, а потом придешь в себя, и мы возобновим допрос! Только не здесь, милашка, не здесь! И ты скажешь нам все, что знаешь!
Последние слова донеслись до Наташи словно через байковое одеяло. Глаза у нее тотчас начали слипаться. Женщина боролась с сонливостью, но медикамент, впрыснутый ей, оказал воздействие. Через минуту она отключилась.
Глава 39
После того, как пленница обмякла на стуле, в каморку вошли заметно нервничавший Виктор Набока и совершенно спокойный Генрих Минц.
– Эта сумасшедшая точно не придет в себя? – спросил бизнесмен.
Адвокат успокоил:
– Витя, она находится под воздействием сильнодействующего препарата. Кроме того, она сидит на стуле, привинченном к полу, а ее руки скованы наручниками. Она ничего не может тебе сделать!
Олигарх немного расслабился, обошел стул, на котором сидела Наталья, и задумчиво произнес:
– Что-то я эту бабу не припоминаю. Нет, спать я с ней на спал, однозначно! Значит, конкуренты подослали. Ничего, я живо выясню, кто за ней стоит!
Генрих Минц, оказавшись около пленницы, взял ее за подбородок и приподнял голову:
– На ней же килограмм косметики! Пусть пришлют сюда кого-нибудь, кто снимет с нее макияж, тогда мы увидим ее настоящее лицо!
Он поддел ногой валявшийся на полу парик и добавил:
– Нет, Витя, на заказуху со стороны конкурентов никак не похоже. Во-первых, вести с тобой войну никто не хочет, и твоя смерть им ничего не даст. Во-вторых, если бы конкуренты и задумали тебя ликвидировать, то применили бы совершенно иной способ. Уж точно нанятый ими киллер не стал бы стрелять на дурацком приеме по случаю Дня смеха крошечными пульками из миниатюрного пистолетика, сработанного из пластмассы. Винтовка с оптическим прицелом и разрывными пулями, направленный взрыв или в конце концов редкий яд – вот его оружие. А сегодняшний инцидент попахивает местью!
– Я и говорю – конкуренты! – горячился Набока. – Кому еще придет в голову мне мстить? Сам подумай, Генрих, вспомни, как мы прибрали к рукам сеть аптек в Питере и регионах!
Адвокат Минц качнул головой.
– Нет, речь идет не о мести, связанной с бизнесом, а о мести иного порядка. Тут не политика, не твоя предпринимательская деятельность замешаны, а сугубо личные мотивы. Кстати, бородатый толстяк, который пытался спасти дамочку, умер, реанимировать не удалось. Однако мои ребята уже выясняют его личность.
Дверь открылась, появилась напуганная девица-стилист, которой в грубом тоне было приказано снять с пленницы грим. Затем вошел тип в черном, рапортовавший:
– Только что установлено, что имело место хакерское вторжение в нашу базу данных. Кто-то заменил фотографию Белецкой на портрет этой особы.
– Поздновато вы заметили! – злобно бросил Набока. – А может, тут замешана твоя Олеська, Генрих? Ну, тогда я ее на кол посажу!
Рука девицы-стилиста, удалявшей с лица Натальи грим, дрогнула. Генрих Минц, наблюдавшей за ней, отеческим тоном произнес:
– За свою работу вы получите тройной гонорар. Однако учтите, милочка: никому ни слова! Иначе в следующий раз прикованной к стулу окажетесь именно вы. Понятно?
Несчастная девушка судорожно кивнула. А законник пробормотал:
– Отличненько… Витя, иди сюда! Кажется, я знаю, с кем мы имеем дело.
Набока подошел к адвокату, и тот указал на Наташу:
– Да, определенно, это она. Ну-ка, Витя, присмотрись!
Олигарх вперил взгляд в лицо жертвы и проговорил неуверенно:
– Вроде знакомое лицо… нет не могу сказать, где я ее видел.
– У тебя отвратительная зрительная память! – заявил Минц и сообщил стилисту, что та может удалиться. Девица попыталась возразить, мол, еще не завершила работу, но Минц столь красноречиво посмотрел на нее, что она, дрожа, исчезла.