Он вплотную приблизился к Герману и тыкнул ему в грудь.
— И, похоже, я зря старался. Ты и дальше будешь презирать меня. И останется Ирма в Доме Слёз. Я помогал тебе, и вот как ты платишь мне?! Ну и пусть! Тем лучше. Мы больше ничем не связаны.
Марк прошмыгнул к сгорающим рунам и завершил формулу портала. Руны вспыхнули внутренней магией и слились в яркой голубой проход. Получился он горизонтальным, а не вертикальным, и очень узким. Через него могла бы пройти лишь рука.
— Стоять! — Герман вышел из раздумий и метнулся к нему.
Но маятник раздора ракетой полетел вниз, в новый мир...
...и приземлился на ковре у подножия кровати. Привлечённая вспышкой Эвелина как кошка подскочила к блестящему объекту, едва заметив его.
— А это ещё что такое?
— Не трогай! Оставь, как есть! — крикнула Агата. — Марк! Марк, очнись!
Она яростно трясла его тело за плечи. Марк стонал и шипел, переживая душой что-то тягостное и неприятное и не реагируя на ощущения тела. Агата выделила из ладоней огонь и провела им над грудью спящего. При свете пламени проявилась тонкая астральная нить, исходящая от сердца, которая судорожно извивалась под напряжением эмоций.
— Агата, вытащи его оттуда! Скорее!
— Я и хочу это сделать! Отойди-ка.
Агата огородила Кристину от Марка, и её кисти до локтей вспыхнули бирюзой.
Меж тем Герман плотно прижал Марка лицом к столу. Слишком близко к горлу подступила его жажда мести, чтобы терпеть.
— Почему ты говоришь об Ирме как о живой?! Ты так и не понял? Ты сломал ей душу, ты отнял у неё жизнь! Убийца.
Марк скинул с себя налёгшую массу и ловко развернулся перед рухнувшим на спинку кресла врагом. Сердце неистово забилось, обнажив призрачную нить. Марк замер на месте с остекленевшими глазами.
— Я?.. Я — убийца? — осознание правды явилось слишком поздно.
Так вот, кем он стал... Чудовищем? Убийцей! И больше никем иным?
Каждый человек содержит в себе доброе и злое начало. Так повелось испокон веков. К какому же началу принадлежит полутень? Если она по определению должна нести в себе одновременно и добро, и зло, являясь «полу-тенью», откуда в ней взялось столько ненависти и порочности?
Должно быть, именно от того, что она не что иное, как «тень», для которой Тьма — субстанция роднее, чем Свет, от которого она рождалась.
А есть ли смысл становиться кем-то иным?
— Я убил её с надеждой, что ты оживишь её, — пролепетал Марк.
И в этот миг его сердце сковала такая жгучая боль, какой он никогда не знал. Схватившись за него, он закричал во всё горло, а нить сердца проявилась настолько, что стало ясно видно, как она уходит через плиточный потолок.
Точно такой же крик пронёсся по квартире, когда Агата дёрнула за связь души и тела Марка.
— Отлично! Работает. Тогда ещё рывок, и...
С огромным усилием она потянула за нить, словно за язык огромного колокола, тогда как Кристина придерживала Марка за талию. Новый крик скрутил его туловище, выпирая рёбра. Агата пропустила в нить дополнительную энергию, что намного облегчило страдания Марка, и в третий раз дёрнула за неё, дотянув до самого пола.
Нить выскользнула из цепких рук колдуньи, стерев кожу до крови, и исчезла из виду, предварительно рассыпавшись на маленькие яркие звёзды. Повалившись на ковёр, Агата застала завораживающую картину, как огромный сгусток энергии, сливаясь с теми искусственными звёздами, с огромной скоростью проник в плоть Марка с звенящим всплеском. Пока тело успокаивалось, а над ним парили омертвевшие огоньки, Кристина помогала Агате встать. И, собравшись с духом, они вдвоём склонились над пробуждающейся полутенью.
Но когда они морально подготовились к долгому ожиданию, Марк резко проснулся и подпрыгнул на кровати. При виде Агаты и Кристины он оцепенел и торопливо накрылся одеялом.
— Что... что вы здесь делаете?
— Пришли спасать тебя из лап Морфея, если уж на то пошло.
Разум Марка отказывался верить. Этот ответ исходил из уст мёртвой девушки, болтающей тонкими ножками, сидя на краю синтезатора. Это же она! Чёрно-красные волосы до плеч, фетровая юбка, высокие сапоги. Та самая девушка-призрак, прогнавшая тающих три дня назад.
— Ты...
— Она самая. Лина, будем знакомы.
Марк вылез из-под одеяла и вскочил с постели.
— Так, ладно. Не буду спрашивать, как и почему вы трое здесь очутились, но я бы попросил вас... уйти и оставить меня одного.
Его спокойный тон возмутил Кристину, и она воскликнула:
— Как так? Агата дала слово оказывать тебе любую помощь...
— Так откажитесь от него! — озлоблено ответил Марк, взглянув с прищуром на Агату. — Мне больше не нужна ничья помощь, и я справлюсь со всем самостоятельно. Чёрт, я уже жалею, что пришёл к вам. Не надо было вовлекать вас, у вас свои проблемы, у меня свои.