— Увидимся за гранью, друзья.
Едва ощутимо взяв кого-то за руки, Марк вздохнул с полным облегчением.
— Нет!
Душераздирающий крик прорезал уши самоубийцы, и он слегка открыл глаза, когда в них сквозь веки ударил палящий луч, а живот и грудь поразила невыносимая боль. Сиреневая дымка мгновенно поглотила сознание Марка, и он растворился в небытии.
Заливаясь слезами, Кристина бежала к месту, где лежало, сбитое машиной, его тело. Водитель скрылся, так и не затормозив. Но это уже и не важно. Бордовое озеро, отсвечивающее блеск электрических солнц, растекалось под неподвижным телом, которое она подхватила и уложила себе на колени. Кристина рыдала, вдыхая терпкость его крови, и долго не отпускала, несмотря на уговоры подоспевшего Тимы, отказываясь верить, что всё было кончено...
Марк наблюдал за этой картиной со стороны, пробираемый болью и судорогами. Бедная Крис, она не должна была видеть его уход. Что ж, ничего, она переживёт. А вот он такое точно не должен пережить. Всем своим существом он чувствовал, как рвались вены, как ломались его кости, выпирая из-под кожи, как лопнуло несколько органов... А как там сердце?
От его души, словно перегоревшая лампочка, замигала нить сердца. Тонкая как паутинка. Но целая. Неизменно уходящая в сердце истекающего тела.
«Не может быть... Как... Как! Как я могу быть ещё живым?!»
Марк пошатнулся, охваченный коротким безумием. Что делать, что делать? Он не вернётся в тело так скоро! Что делать, куда идти? Разорвать нить! Нет, не получится, он уже старался. Бежать! Бежать как можно дальше. Если нарвётся на тающих, тем лучше — они заберут у него силы, и он умрёт. Всё верно! Так и нужно сделать! Как же противно смотрится его тело. Надо бежать, и срочно!..
Его внезапно обвили чьи-то тонкие, потрескавшиеся руки.
— А ты недооценил себя. Надо же, я и сам не ожидал.
Рыжий. Он так и следил за ним?
— Нет уж, постой! — руки крепко стиснули Марка, едва он собрался бежать. — Куда ты собрался? Куда тебе бежать!
Рыжий развернул Марка к себе, и гипнотический взгляд глубоких, слишком живых глаз пробрал его до струн души.
— Ты никуда не пойдёшь. Ты не заблудишься. Ты будешь под защитой.
С этими словами улица поплыла вокруг него, как только рыжий покровитель слегка ударил худыми пальцами по его виску. Его утянуло в густое болото подсознания. Онемев и ослепнув, Марк погрузился в настолько глубокое состояние, которое, казалось, было темнее снов и глубже комы. Непробудное забытьё, куда не проникает ни одна полутень. Непроглядный мрак, о котором он так мечтал.
Не было ничего. Ни мира, ни звуков, ни даже времени. Не было даже его самого.
Но ему было абсолютно всё равно...
«Боже... Наконец-то я... Голова раскалывается... Какой сегодня день?»
Закономерные и беспорядочные мысли посещали Марка ежесекундно, когда он приподнялся на койке. Запах лекарств, искусственный свет, белые стены, ещё одна такая же койка как та, на которой он лежал, но пустующая. Значит, он в больнице. И находится в теле.
В теле, не подающем никаких признаков травм и боли.
— Поразительно! Как ты сумел оправиться, ума не приложу.
У изножья кровати сидел тот самый рыжий незнакомец, сосредоточено изучающий лицо своего подопечного.
— С такими переломами ты бы запросто погиб, а твои кости срослись так, как они были раньше, и всего-то за три дня!
— Ты даже не станешь инвалидом. Внутренняя магия спасает тебя.
С другой стороны койки сидел другой призрак, поигрывая носком подвешенной на колене ноги. Лина. И она тоже?
— Это всё ваших рук дело? — озлоблено спросил Марк. — То, что я остался жив.
— Это всё твоих рук дело, — парировала Лина. — Если рассматривать тебя как полутень, ты стал очень силён. Даже для смерти.
Но он обязан был умереть! С такими травмами не выживают!..
Вот он, парадокс пенумбры. Он умеет выходить из тела как мертвец, но по-настоящему умереть не так-то просто. Он погибнет лишь тогда, когда погибнет его сердце. Именно так умирала Ирма, и именно так умирали те три пенумбры, что он убил. Его сердце неистово билось с верой на жизнь.
— Зачем спасаете? — взвыл Марк, рухнув на подушку. — Почему не дадите умереть?
— Не в нашем праве отнимать чужие жизни, — на полном серьёзе ответил рыжий, почёсывая шрам на щеке. — Мне сто пятьдесят шесть лет со дня моего рождения, я повидал множество вещей, я видел смерть во всех её проявлениях, я сам обрекал людей на смерть, считая это нужным! Поверь мне, расплата за это грядёт ужасная. Я знаю об этом, как никто другой.