— Ты же не думаешь, что...
— А куда ж ещё! Он поехал в Дом Слёз.
Горло сдавило от тревоги. Она будто знала, что так и случится. Руки дёрнулись, и отнюдь не от стужи. Пар из её рта вздыбился перед глазами, безжалостно растопив несколько кружащих снежинок. Дай Бог, она ошибалась. Если же нет, то она, она...
— Крис? Крис, ты здесь?
Она собралась с духом — время не ждёт — и процедила сквозь зубы:
— Я еду к нему. И ради Бога, никогда больше не зови меня Крис.
— Ты чокнулась! Ты там погибнешь, ты…
Но Кристина положила трубку. Надев шлем, она завела мотор и с пробирающим визгом выехала на проезжую часть.
Однажды Марк рассказывал ей, как в первый раз оказаться в Доме Слёз. Она знала путь. Главное — успеть. Главное — успеть!
На что она надеялась? Она верила в чудо. Неважно, Марк уже давно там или ещё в дороге. Она приедет. Что бы с ним ни случилось. Она доедет до него. Только бы успеть...
За окном проносились деревья и старые домишки. Герман молчал, не проронив ни слова с самого отъезда из больницы святой Елены. Тратить их на гнусную полутень он не желал ни капли.
Он до конца не верил, что согласился на условия, предложенные Марком, бросил работу и уехал далеко за город вместе с тем, кого ненавидел до мозга костей. Но его сделка оказалась слишком привлекательной, чтобы оставить её без ответа.
— Чего ты хотел? — первым делом спросил Герман, прибежав в палату Марка.
Полутень стояла между койками, покусывая указательный палец, и озарилась звероподобной улыбкой, как только он вошёл.
— Скажи мне честно и откровенно, Герман, — без вступления заговорил Марк. — Ты бы хотел убить меня в качестве мести за Ирму?
Месть? Да. Достойно отомстить — это именно то, отчего Герман ни за что бы не отказался.
— Руки так и чешутся, — признался он, не пряча отвращения.
— Тогда у тебя есть прекрасная возможность. Сможешь оставить своих мёртвых друзей? Отвези меня к Дому Слёз и убей меня там. Вентиус отдаст тебе душу Ирмы взамен другой души полутени, так пусть же ею буду я. По рукам?
Зачем, зачем он так поступает с ним? Отчего он идёт на откровенное жертвоприношение самого себя ради той, кого же он и убил? Это уже не месть, это новое сотрудничество. Дай Бог, последнее.
— Ты... самый безумный человек из всех, что я встречал, — выдохнул Герман.
— По рукам, значит. Идём?
— Не при людях, — Герман пересёк палату и напротив окна открыл рунический портал, звенящий невидимыми колокольчиками и пахнущий неоном.
Когда они вдвоём вошли в портал, на другой стороне они оказались в кабинете Германа в здании морга. Герман вывел из него накрывающуюся капюшоном полутень и усадил в личный джип, стоящий на парковке под слоем мокрого снега.
Этот путь казался воплощением вечности. Томительной, давящей вечности, конца которой и не видно. Герман хранил молчание, едя по загородному шоссе, и изредка косился на пассажира, втайне надеясь, что он объяснит свои намерения.
Но Марк также безмолвствовал, перебирая осколки памяти. Тело подавало новые признаки боли, и он растянулся на задних сидениях, уставившись в потолок. Шум автомобиля дробил слух, и его вновь куда-то утягивало. Куда-то глубоко, туда, где правит топкая тьма. Белая потолочная обшивка медленно растворялась в чёрных пятнах. Шум в ушах стихал и становился настолько гулким и прозрачным, что он мог слышать неровное биение собственного сердца.
— Ответь мне на такой вопрос, Марк, — заговорил, наконец, Герман.
— Хм? — отозвался он, очнувшись от подобия сна.
— Для чего тебе это? Для кого ты собираешься умереть? Не для меня же. Эх, да уже и не для Ирмы, я прав?
Марк тяжело вздохнул, простонав в размышлении.
— Я так устал, Герман. Я не могу больше ни о ком думать.
Идёт ли он на верную гибель ради Ирмы и Германа? Нет. Теперь он идёт на неё ради самого себя.
Самый изощрённый способ самоубийства, который пришёл ему на ум.
Но если его смерть принесёт хоть какую-то пользу, то так этому и быть. И снова его встретит Дом Слёз. Почему Вентиус так и не отпустил его душу, когда к нему попала Ирма. Почему Вентиус ушёл лишь после того, как та рыжая ведьма Агата изгнала его частицу из разума?
Ему нужна не Ирма. Ему нужен он. В противном случае Вентиус давно бы освободился от оков Дома Слёз, имея уже готовую, преподнесённую ему на блюдце душу. Вентиус нуждался в Марке. Он — его тёмный Избранный.
Увы, Вентиус и Анна всегда были правы. Он снова прибудет в Дом Слёз. Он вернётся и останется там навсегда…
Зачем же он записал на плеер тайное сообщение самому себе, как будто в один прекрасный день он рассчитывает вернуться домой? Кто знает. А если что-то не сработает? А если в который раз он останется в живых? Отныне он не верил никому и ничему, даже времени.