С веранды второго этажа раздался скрежет. Дверь на башню распахнулась, и оттуда, разгоняющий тьму внутренним светом, выбежал белый призрак Ирмы. Она свесилась с перекладины между лестницами и закричала во всё горло:
— Что вы делаете! Идиоты, вы оба! Бегите отсюда!
— Ирма! Бежим с нами!
Герман не видел сестру, но видел её свет. Как корабль, плывущий к маяку, он ринулся к нему по лестнице, но вездесущие тёмные лапы Вентиуса сбросили его со ступеней и растворились в дыму. А за спиной Ирмы прошёл ещё одна женская фигура, плавящаяся красным как лава.
— Дьявол, отдай её мне! — сквозь отчаяние крикнул Герман, но растущие из темноты щупальца и на сей раз преградили ему дорогу.
— Уходите! — не унималась Ирма. — Никаких больше жертв!
Багровый призрак схватил её со спины и потащил обратно в башню, не давая ни шанса, чтобы вырваться.
— Нет, нет! Анна, пустите меня! Нет!
Непроглядный дым завесил дверь в башню, как только она захлопнулась с тяжёлым ударом, закрыв за собой двух измученных женщин.
Марк откинулся на столе, преследуемый в сознании тем дверным ударом и тиканьем часов. Всё напрасно. Даже в смерти он приносит несчастия. Он закатил глаза и провалился в небытиё. Всё напрасно...
Большой камень. Камень с символом. Не проморгать его и затормозить.
Она выжимала из мопеда максимум. Даже страх того, что мокрый снег и скользкий асфальт испортят ей планы и, кроме того, могут лишить её жизни, не останавливал от решительных намерений. Ветер бил по её одежде, разнося за спиной подол пальто. Она нарушала все правила, проезжая на красный и обгоняя всех, кого только можно. Этот риск оправдан, считала она, только бы успеть.
Проехав по Приморскому шоссе далеко за Лахту, Кристина на ходу высматривала ориентировочный камень, описанный Марком как место, где нужно оставить металлического коня и идти пешком по лесу. Вот и он, слава Богу! Постойте-ка, что это за чёрный джип на обочине? Кристина осторожно съехала с дороги и затормозила у самой глыбы, где был нарисован странный рисунок, как будто сложенный из нескольких искажённых рун. Вне сомнений, на этом джипе приехал Марк! Но ездить он не умеет — его подвезли. Как же так. С ним ещё один человек. И он спокойно отвёл Марка на верную гибель? Нельзя терять времени, срочно найти его и вытащить отсюда!
Похрустывание под ногами, хлопанье крыльев, колкость ветвей, царапающих руки и лицо. Куда ей идти теперь? Везде темно, сыро, страшно. Воображение безгранично рисовало жуткие силуэты, поджидавшие за стволами момента, чтобы напасть. Лёгкие ныли от бега. Надо бежать, бежать сквозь тьму, бежать... к свету! Спасительный огонёк призвал её к себе, и в том месте, где она очутилась, она узнала опушку с одинокой елью из рассказов Марка. Горящий фонарь на мохнатой ветви быстро оказался в объятиях Кристины.
— Фонарь. Тот самый. «Путеводная звезда» к Дому Слёз... Прекрасно! Скоро я буду. Веди меня.
Фонарь словно потянул её вперёд, едва она вытянула руку. Она снова могла бежать. Покинув опушку, Кристина вновь оказалась в гуще лесов, дышащих злом. Но сейчас ею овладела твёрдая уверенность в том, куда она бежит. И зачем она бежит. Свет от доброго источника разгонял все страхи и сомнения. Боль в лёгких напоминала о себе, но не настойчиво. Кристина не остановится. Она успеет. Только бы успеть...
Пока его тело было без сознания, он выглянул в окно, неустланное спрутом тьмы. Овраг медленно затягивало наземными облаками. Дом изнывал, напевая тревожный мотив сотнею голосов. Не хотелось оборачиваться. Наверняка Герман, справившись с эмоциями, начнёт приводить его в чувства... а дальше что делать, это его заботы. Всё, что мог он, он сделал. И всё бесполезно.
Но что такое? Кто это там вдалеке? Какой-то человек с фонарём спустился в овраг и бежал к дому. Туман расходился перед ним как перед посланником, и чёткий пламенный свет раскрыл лицо бегущего.
Она пришла за ним. Неважно, как она догадалась, но она здесь. Из-за него. Кристина, зачем? Весь этот путь, с риском для рассудка и жизни — для него одного?
— Кристина! — закричал Марк, но быстро понял, что никто его не услышит.
Внезапно он закашлял, неистово и надрывно, и в следующее мгновение он опять лежал на столе, прижатый Германом к его поверхности. На языке осел знакомый вкус. Пуританий! Так он тоже знает.
— Ну уж нет! — зарычал Герман и вышвырнул за плечо опустошённый пузырёк. — Я не отпущу тебя отсюда. Раз уж я привёл тебя сюда, тебе здесь и оставаться.
Над его грудью вознёсся нож.
Боже, нет...
— Марк! Марк, ты здесь? Марк!