Путеводный свет вывел Тину к краю проклятого оврага. Снежная пелена сгладила его неровности, и его дно как будто стало чуть выше.
Дома Слёз как ни бывало. На его месте с гордой осанкой и сложенными на груди руками стоял женский призрак, излучавший алый ореол, испуская слабый дымок. Эта женщина ждала её. Она терпеливо наблюдала, как Тина спускалась вниз в овраг и с воинственным видом шла к ней навстречу.
— Вы... — Тина заговорила на ходу, но от скорости ходьбы никак не могла додумать, как продолжить фразу. — Вы, это... Вы госпожа Ульянова? Вы Анна, да?
Женщина не изменилась ни в лице, ни в позе и тогда, когда Тина остановилась перед ней. Серьёзная и непоколебимая. Плотный дым, исходивший от полов её длинного платья как витиеватые ленты, выражал одновременно и её злость, и её сожаление. Иссохшее чёрное дерево за её спиной ветвями образовывало рожки на её непокрытой голове.
— Где Дом Слёз? — спросила Тина, не собиравшаяся уходить без ответа.
— Там, куда не проникнет ни одна человеческая душа, — ядовито ответила Анна. — Вы, люди современности, совершенно забыли, что такое святость вещей, что можно делать, а что нельзя. Как же вы не поймёте, что ваша беспечность по отношению к понятиям добра и зла сыграет с вами плохую шутку?
Окинув взглядом подозрительную зеленоволосую полутень, она печально усмехнулась и опустила руки.
— Но тебя это не касается. Ты знаешь цену.
Она забрала у Тины фонарь и взмахом ладони указала на лес по другую сторону оврага.
— Уходи, моя девочка, ради всего святого. Дом Слёз поглотит тебя, стоит ему воротиться, — а после, ещё раз окинув Тину взглядом, добавила. — Ты не была Дитём Ветра тогда.
Дитя Ветра? Ах да, она слышала об этом.
— Я стала им ради Марка, — ответила Тина.
— Ради... что? — Анна воспылала огнём проклятия, на которое обречена её душа, но, быстро взяв его под контроль, она оправилась и отшатнулась. — Так, значит, ты за тем Марком.
Тина кивнула.
— Отчаянно ты его любишь. Он того не стоит.
— А вам откуда знать? — грубо сказала Тина. Честное слово, как она смеет судить о нём!
Внутренний огонь вновь заполонил душу Анны, и она, схватив Тину за запястье, насильно отвела к старому дереву и прошипела под её ухом:
— Сейчас я покажу тебе, дитя моё, что происходило здесь с твоим ненаглядным.
Острые, жгучие ногти впились в запястье Тины, и в этот миг она прозрела. На том самом месте, где стоял Дом Слёз, проявился его временной фантом, окружённый наземными облаками. Перед ней в обратной перемотке проносились последние месяцы, проходившие в заколдованном овраге. Белый снег устлали сухие выцветшие листья. Туман сменял одну картину за другой, перекрашивал непроглядную ночь в светлый день и ластиком стирал с неба солнце, возвращая тьму. Анна показала ей всё — от первого посещения Марка в компании Тимы до последнего мига его исчезновения. От и до, до и от.
Тина видела её. Ту самую Ирму. В лёгком платье она порхала над землёй, хрупкая и беззащитная, пока затаившееся в Доме чудовище не захватило её в плен. А она была довольно симпатичная. Только Герман так и не показал до сих пор её труп, который он так стремился воскресить. И всё же не похоже, чтобы Марк был к ней особенно привязан.
К чёрту Ирму! Это из-за неё он вернулся в Дом Слёз в последний раз! О, да, она сделает всё, что угодно, чтобы возродить к жизни Марка, но она и палец о палец не ударит, чтобы вернуть Ирму. Сама виновата.
Анна отпустила Тину, и образ Дома растаял в пустоте снегов. Жара, проникавшая во всё существо Тины, спала и уступила февральскому холоду. Её сердце волнительно сверкало в ритм дыхания.
— Зная, чем грозит ему Дом... — проговорила она, — зачем он тогда приходил?
Анна завела за ухо непослушный локон, повисший над глазом, и холодно ответила:
— Его внутренняя тьма покорила его. Он не нуждался в свете, он нуждался в его отсутствии.
Осыпаемая назревшими редкими снежинками, Анна собралась уйти от Тины, но передумала и снова повернулась к ней.
— Я видела тебя в тот день. Тебе здесь не место...
— Нет! — и Тина вскрикнула так, как обиженная дочь кричит на свою мать. — Я не оставлю Марка, слышите? Я понятия не имею, почему вы меня защищаете, но я готова умереть, лишь бы Марк оказался на свободе!
Анна сдалась под её давлением.
— Вентиус не отдаст тебе Марка. Я пыталась остановить его. Расплатой за это мне будет дорога в Ад, — при звуках этих слов замигал её кроваво-красный ореол. — Марк вернётся во внешний мир лишь в обмен на другую душу, и сам Дом будет хранить в себе пленённые души до тех пор, пока в нём заточён Вентиус.