Тимофей обратил на него внимание, едва он вышел на свет, и теперь он не отрывал от него взора.
— Тимофей? Помнишь меня? — спросил Герман.
На лице Тимофея отразилось негодование. Но он не боялся. Пока что.
— Герман? Так я думал, вы всё уладили с Марком?
— Уладили? Как бы ни так.
С Марком они ничего не уладили.
Напряжение росло, и холод оттого казался колючее. Герман выжидал, как кошка выжидает мышь, чем же ему ответит его будущая жертва.
— Где Крис? — спросил Тимофей.
— Скоро будет, — слукавил Герман. — А пока вопрос с тобой нужно уладить мне.
Он сунул руку в карман пальто и во мгновение ока вытянул её вперёд, направив на Тимофея дуло пистолета. Тимофей не сразу разглядел опасность, но и когда понял, что жизнь висит на волоске, бежать не стал.
Очень храбро с его стороны. Кристине его удалось убедить, что опасность близка. Но, к сожалению, побег от неё уже не имеет смысла.
— Тебе ли не знать, Тимофей, что твоя душа обладает тёмной силой. Я должен тебя избавить от неё.
— О, Боже… — юноша отшагнул на шаг назад. — Он вам разве не рассказывал? Я не пользуюсь этой силой. Как только я получил её, я отказался от неё. Вы не обязаны стрелять в меня.
Пистолет не опускался. «Мало ли, что он рассказывал. Кого ты обманываешь?»
— Не ври мне, дружище. Ты пользовался. Это же очевидно. От таких сил нельзя отказаться, они с тобой до конца жизни.
— И... что же, — осмелел Тимофей, но с явным усердием сдерживал дрожь, — вы лишите меня их вместе с моей жизнью?
— Придётся. Нам всем будет от этого лучше, — и Герман вкрадчиво заговорил. — Признайся, тебе бы хотелось раз и выйти из тела, забыть о реальности, попасть туда, где лучше, чем здесь?
Тимофей слабо кивнул. Да, он знал, что Герман имел в виду. Молодой парень, горячая кровь, поиск ощущений. «Тебе же хотелось бы, верно?»
— Хотелось, — признал юноша.
«Вот так. И никогда тебе от этого не избавиться, если же не...»
Тимофей вдруг вскрикнул, обхватив голову руками, и чуть согнулся в коленях. Разгоревшийся в нём ужас, сводя с ума, вырвался с его уст:
— Прошу вас, не убивайте меня! Что я вам сделал? Я не готов к смерти!
Несчастный. Впрочем, кто просил его отправляться вслед за безрассудным другом? Беспечный образ жизни привёл бы его необратимо к печальному завершению.
— Смерти нет, не бойся, Тимофей.
Он поднял голову. Пистолет висел над землёй на худых пальцах. Герман стоял к нему ближе и с выражением жалости вгляделся в расширенные от испуга глаза Тимофея. Тот выпрямился, вытерев нос, и стойким солдатиком встал в ожидании вердикта. Последние секунды земной жизни превратили его из наивного юноши в бесстрашного мужчину.
— Твоё счастье, что ты не умрёшь стариком, — искренне сказал Герман. — Чистота умирает молодой.
Пистолет вновь приобрёл горизонтальное положение. Прежде, чем тягостное осознание достигло разума Тимофея, раздался выстрел. Роковая пуля прошила сердце, и его безжизненное тело, отвергнув душу, упало на снежный ковёр.
Герман склонился над молодым трупом, материальной оболочкой, от которой он избавил юношу-полутень. Его посмертное, спокойное лицо, которое не успела затронуть мысль о смерти. Он закрыл ему глаза, утратившие блеск, и тихо сказал на прощание:
— Мне жаль, Тимофей. Ты бы всё равно не выжил полутенью. Я всего лишь помог тебе уйти с достоинством.
А сейчас... пора бежать. Руки судорожно тряслись, в голову бил адреналин. Руны, с эссенцией магии выгравированные на дуле, без промаха наметили цель и заглушили выстрел, но его всё равно кто-то мог услышать. Сюда придут неизбежно. А он обязан завершить дело чисто, без намёка на то, что акт прерывания жизни совершил именно он. Последующие шаги Герман предпринял не больше, чем за десять секунд, неуловимой тенью проносясь вдоль стен домов. Надвинув со лба спиритические очки, Герман отыскал гильзу и улетевшую пулю, изнутри подсвечиваемые на снегу остатками магии, и заученными движениями нарисовав в воздухе знаки, открыл неоновый портал. Перед тем, как покинуть место убийства, он оглянулся на бездыханное тело убитого.
Аура полутени рассеялась, а над самим телом парил растерянный призрак Тимофея, провожающий убийцу опустошённым взглядом.
Она бежала изо всех сил. Она бежала, зная, что опоздает. Застревая в массе людей в автобусах и метро, она желала выбраться из ловушки, подстроенной временем, вылететь из неё птицей, догнав упущенное. Она бежала, ещё не зная, каким последствием обернулось её опоздание.